Она умолкла и теперь выглядела совсем как маленькая девчонка. Он, видимо, заметил это и отпустил ее руку, потом наклонился и вдруг едва коснулся губами ее губ.
– Ты уверена, что этого хочешь, ангелочек мой?
– Я…
Она сомневалась. Нет, наверняка она не знала. Да, она жаждала познать, что происходит между мужчиной и женщиной, но и боялась этого.
Рауль крепко держал ее. Девушка хотела вырваться, но его взгляд просто гипнотизировал. Аврора чувствовала себя куском железа, а он был магнитом, к которому ее притягивало.
– Я никогда не стану тебя торопить, Аврора, – произнес он. – Ты можешь мне доверять. У меня есть время, для меня ничего не значит, если придется подождать еще немного. Я уже знаю… – он снова поцеловал ее, – знаю, что получу достойную награду.
Эти слова запутали Аврору. Но она, наслаждаясь, снова прильнула к Раулю. Она не хотела больше задумываться о том, что сказал Рауль и что под этим подразумевал. Она вообще больше ничем не хотела забивать себе голову. Аврора чувствовала ровное дыхание Рауля, и его спокойствие передалось ей.
– Тогда ты… ты не рассердишься, если…
– Конечно, нет, – рассмеялся он.
– Мне казалось, мужчины…
– Я – нет.
Он поцеловал Аврору еще раз. Она неожиданно обрадовалась, что он остановил ее. Нет, она действительно чувствовала, что еще не готова. Но как Авроре нравилось, когда этот парень целовал ее! От его поцелуев она больше не сможет отказаться. Ей нравилось чувствовать теплые, сильные руки Рауля на своей шее, на спине, где кончики его пальцев вызывали благоговейный озноб.
Когда в тот день они прощались, Аврора чувствовала себя счастливой. Едва они отошли друг от друга на несколько шагов, как она обернулась.
– А о какой награде ты, собственно, говорил? – спросила Аврора с любопытством.
Он посмотрел на девушку несколько секунд, потом улыбнулся:
– О тебе.
Настроение Рауля изменилось, как всегда, молниеносно, когда он в тот вечер вернулся домой. Отец уже ждал его. Он набросился на сына, как собака на кости.
– Ну что, – спросил он, – ты уже оприходовал ее, эту мелкую Вайнбреннершу?
– Ее зовут Аврора Хофер.
– Все равно, все равно. Она внучка этой Вайнбреннерши. И она виновата в нашей нищете. Скажи, малышка уже ластится как течная сучка? Ее бабка тогда только и делала, что разводила ноги. Опутала моего отца, а потом пустила по миру. Он подох в одиночестве, на улице, как паршивый пес…
– Я знаю, что тогда произошло.
– Вот как? Ты правда это знаешь? Ты был еще слишком мал, а мать совсем избаловала тебя. А сейчас скажи: когда ты уже покончишь с маленькой сеньоритой Хофер?
Рауль пожал плечами. Отец так быстро придвинулся к Раулю, что тот ощутил его влажное, полное алкогольного перегара дыхание на своей коже, прежде чем успел отпрянуть. Парень вновь удивился, как ловко и быстро может передвигаться грузный человек. Он видел дрожащие отцовские губы цвета дохлого дождевого червя.
Рауль невольно отпрянул. Он только представил, что отец может прикоснуться к нему, как его тут же затошнило.
В памяти всплыли черты лица Авроры. Раулю стало стыдно. Он на самом деле наслаждался временем, проведенным вместе с ней сегодня после обеда. Она была симпатичной девчонкой. Он не хотел поступать так, как требовал отец. Рауль не хотел возвращаться к старым историям, но и не мог сказать отцу «нет». Он жил с ним, сколько себя помнил, и просто не знал, как на такое можно решиться.
– Если ты такая тряпка и не можешь этого сделать, тогда я сам займусь малышкой, – снова забрызгал слюной отец.
В ту же секунду Рауль вскипел от злости, которую он до сих пор с трудом сдерживал. Злость на жизнь, к которой его принуждали. Злость из-за того, что приходилось врать девочке, к которой у него уже давно появились чувства и которая перестала быть ему чужой.
– Я сделаю это, – прорычал Рауль.
Он сжал кулаки, но потом опустил руки, чтобы не дать отцу повода для язвительных комментариев. Тот внимательно смотрел на сына несколько секунд, потом зашаркал обратно к бутылке каньи и упал в кресло-качалку, в котором проводил почти весь день. Некоторое время Рауль чувствовал на себе взгляд отца – на него смотрели глаза злобного маленького зверька. Обычно ничего не укрывалось от него, но в этот раз Раулю повезло.
– Тогда поторопись, – рявкнул мужчина. – Мое терпение понемногу тает. Я хочу увидеть эту бабу в грязи, там, где ей и место, откуда она вышла. – Он блеюще захихикал. – И тогда мы наконец заберем то, что нам принадлежит по праву.
Рауль ничего не ответил. Когда он был моложе, то не задавал вопросов. Теперь уже было поздно. Он не понимал, зачем отец хочет заполучить то, что якобы принадлежит им. Неужели он воображает, что все еще в состоянии успешно вести дела? Нет, те времена канули в лету: старый Эррера превратился в развалину и ни на что не способен, кроме как думать о мести да еще об очередной бутылке водки.
