– Кто это? Откуда у тебя этот снимок? – спросила Мария хриплым голосом, хотя уже и догадывалась.
– Ты же знаешь, что это значит, – ответил Фабио.
– Да, я знаю, – прошептала Мария.
Странным образом она больше не находила в себе сил, чтобы расплакаться. Она была иссушена, она просто высохла, старая, глупая женщина.
– Мне стоило послушать тебя, – тихо произнесла она через мгновение.
Фабио ничего не ответил, вместо этого взял ее за руку. Мария прильнула к сыну, благодарная за то, что тот в данный момент понимал, чего она хочет.
Мать и сын – они думали, конечно, что потребуется какое-то время, но потом все снова станет, как прежде. Она перестанет переживать из-за потери и собственной глупости. Она забудет Алессандро. Мария чувствовала, как боль стискивает ей грудь. Тихо, очень тихо и измученно она всхлипывала.
В этот раз путь Марии лежал прямиком в ателье Ленхен. У той как раз был клиент, но Марии предложили чашку чаю и попросили подождать в дальней комнате. Мария радовалась, что может избежать чужих любопытных взглядов. Наверняка новости уже распространились по округе. Все это время Мария работала, как будто ничего не случилось. Выпекала и продавала товар клиентам, создавала новые рецепты, разговаривала с посетителями и улыбалась, хотя от боли и отчаяния хотелось кричать.
Пока Мария ждала в комнате, она слышала, как Ленхен обсуждала с клиентами новые заказы. Весна была в разгаре, но многие уже думали о легких летних платьях. Мария узнала голос Нелиды Кутберт. Эта красотка любила собирать блестящие черные волосы в узел, который казался слишком тяжелым для ее белой лебединой шейки. Люди останавливались на улице, видя, как она идет, покачивая бедрами. Мария вспомнила, что Нелида была замужем за Джеффри Кутбертом, братом той самой Мэйси, которая когда-то убила своего мужа. Тогда Лоренц Шмидт бесследно исчез на несколько недель, а потом его труп, весь в ранах, обнаружили в реке Ла-Плата. Многие болтали, будто его убили ставленники влиятельной семьи Кутберт. Некоторые уверяли, что он наложил на себя руки. Конечно, семья приняла сына Мэйси – Леонеля. А потом об этом случае быстро позабыли.
В комнате для клиентов послышались голоса. Мария услышала смех Ленхен. Та прощалась с клиенткой. Потом хлопнула дверь ателье. Через несколько секунд женщины стояли напротив друг друга, и хотя уже много воды утекло со времени их последней встречи, Марии казалось, что прошло всего пару дней.
– Он меня обманул, Ленхен, – с болью в голосе воскликнула Мария. – У него есть семья. Есть дети…
– Я слышала об этом, – печально ответила Ленхен. Подруга приняла в тот момент единственно правильное решение – крепко обняла Марию.
Когда на следующий день в обычное время пришел Алессандро, Мария не впустила его и отказалась от разговора. Последующие его попытки встретиться тоже ни к чему не привели. Фабио вздохнул с облегчением только тогда, когда Алессандро наконец взошел на борт корабля и покинул Аргентину до конца года.
«К тому времени когда он вернется в следующий раз, – подумал Фабио, наблюдая за тем, как корабль скрывается за горизонтом, – моя жизнь вернется в прежнее русло. Мама его забудет».
Через две недели, к удивлению Фабио, пришло первое письмо от Алессандро. Наверное, тот написал его еще на корабле и передал на борт встречного судна, которое шло в Аргентину. Так часто делали, если была такая возможность.
Фабио в тот день пришел позже, чем мать вернулась из кондитерской. Он увидел Марию с письмом в руке на маленьком балконе их общей квартиры. В первый момент он испугался. Однако Мария отказалась читать послание Алессандро. Следующие письма Фабио перехватывал. Будет лучше, если Мария решит, что Алессандро забыл ее. Фабио боялся, что мать когда-нибудь прочитает одно из этих писем.
Сам Фабио читал письма, поэтому знал, что Алессандро догадывался, почему Мария не хочет его больше видеть. Его соседи по комнате рассказали о визите Фабио, и он догадался, что парень обнаружил фотографию. Алессандро писал, что женщина на снимке – это его самая младшая сестра со своим отпрыском. На какой-то миг в душе Фабио заговорила совесть. Если это действительно младшая сестра Алессандро, тогда Фабио, очевидно, поступил с ним несправедливо. Он даже недолго боролся с мыслью, не рассказать ли матери всю правду. Но в конце концов решил, что будет лучше, если Мария забудет Алессандро. Мать все еще тосковала, но это наверняка пройдет. Фабио же был рядом и утешал ее.
Карлос знал, что в этот раз они не имеют права провалить дело. Если такое случится еще раз, дон Хорхе откроет охоту и на него, и на Рафаэля, пока не пристрелит как шелудивых псов. Карлос не в первый раз почувствовал, как от этой мысли к горлу подкатывает тошнота. Он сплюнул. Его брат шел за ним, держа дистанцию, – Карлос в сумерках не видел его.
