Аарон неотрывно смотрел, как Ольга элегантно села и поправила юбку. Церта вынужден был признать, что очень обрадовался этому нежданному визиту. Он быстро вскипятил свежего чая. Для него этот вечер полон одиночества, и если Ольге Мак-Кензи так же одиноко, как и ему, то это прекрасная возможность провести немного времени вместе. Аарон приветливо улыбнулся, она ответила тем же.
– Я почувствовала себя одиноко, – произнесла неожиданно подруга, словно прочитав его мысли. – Я долго размышляла, и мне стало грустно. – Она задумчиво посмотрела на фотографа. – На Рождество я часто вспоминаю прошлое. А вы? Думаю о тех вещах, которые никогда не смогу забыть… о временах, которые уже не вернешь. На Рождество я вспоминаю детство, свою семью, тех, кто давно меня покинул. Я думаю о будущем, которое я раньше себе представляла иначе, о людях, которых любила…
Ольга умолкла.
«И в моей жизни есть вещи, которые я не могу забыть, – подумал Аарон. – И чем старше я становлюсь, тем ярче воспоминания. Иногда я даже уже не понимаю, что реально, а что нет».
Церта ожидал, что Ольга продолжит рассказ. Но спустя некоторое время она лишь вздохнула.
– И причина не в том, что я не чувствую себя счастливой. Эухенио – хороший человек, он даже лучше, чем вообще можно вообразить. У нас чудесный брак, основанный на уважении друг к другу, и моя жизнь после тяжелых времен пошла в правильном направлении…
Аарон внезапно почувствовал, что Ольга хочет ему что-то сказать, но не знает как. Гостья снова замолчала, задумчиво посмотрела на фотографа, потом вздохнула и в тот же миг начала рассказывать. Так Аарон узнал о ее первом муже Артуре, с которым Ольга отправилась в Аргентину с берегов Волги более двадцати лет назад. Она рассказала о невероятной толчее на причале, в которой они с Артуром потеряли друг друга, о том, что она не знала, что ей делать дальше. Как найти мужа? Она рассказала, как ее выкрали из порта и позже продали в бордель.
– В этом не было ничего необычного в те времена, – тихо добавила она, когда заметила, что Аарон с удивлением качает головой. Ольга немного помолчала. – Тогда Буэнос-Айрес называли городом потерянных дев. Думаю, и сейчас сюда приезжает очень много женщин в поисках лучшей жизни, а потом попадает в руки торговцев живым товаром.
Ольга снова замолчала, рассматривая свои руки, спокойно лежавшие на коленях.
– Сначала я некоторое время провела в борделе в Буэнос-Айресе, потом меня привезли в Росарио. Я долго надеялась отыскать Артура, но напрасно. Однажды я поняла, что не стоит держаться за прошлое, если хочешь жить дальше. Я так и сделала. Но теперь не знаю, было ли мое решение верным. Я даже не знаю, хотела ли бы я встретиться с Артуром. С одной стороны, я бы очень хотела знать, что с ним произошло, с другой – у меня новая жизнь, и я не уверена, выдержу ли… – Ольга подняла голову. – Понимаете, я очень любила Артура, невероятно, каждой клеточкой своего тела.
– О… – промычал Аарон. – Я…
Он заметил, что ему тяжело упорядочить мысли. Ольга рассказала ему историю, которая напомнила о его матери.
– Вы тоже кого-то ищете, – отвлекла его гостья от мыслей. – Я знаю, что я права. Я сразу это поняла, как только с вами познакомилась. Вероятно, я слишком остро чувствую нечто подобное…
Аарон сомневался. В какой-то миг он даже готов был соврать. В свое время он решил никому и никогда не рассказывать о матери, но Ольга сама была в подобной ситуации. Однако…
Аарон всегда старался защитить мать, хотя никогда не одобрял ее решения. Он никогда не хотел говорить о том, что ее продали как проститутку. Аарон желал оградить ее от сплетен. Он не хотел, чтобы кто-то думал о его матери плохо. Руфь стремилась спасти свою семью.
Церта тяжело вздохнул, но потом решился рассказать правду:
– Да, вы правы, Ольга. Я тоже ищу человека – свою мать… Она оставила меня и отца в Лемберге, чтобы обеспечить наше существование. Она… – он запнулся, – она продалась одному из этих торговцев. Ее звали Руфь Черновицкая.
Аарона еще переполняли эмоции из-за своего признания, но он с удивлением заметил, как округлились глаза Ольги. В следующий миг из ее рук выскользнула чашка с чаем и с дребезгом разлетелась об пол.
Когда Виолетта возвращалась с одной из долгих прогулок, то впервые услышала веселое пение Мариселы. Она улыбнулась. Когда эта женщина после рождения Стеллы согласилась стать для девочки кормилицей, она сразу пришлась Виолетте по душе.
Малышка Стелла… Она была такой же своенравной, как и мать. Но девочка любила просыпаться рано, как ее отец, а Эстелла обычно лежала в постели до позднего утра. Бойкая Стелла с рассветом открывала глаза и требовала свой горячий шоколад.
На Рождество, спустя год после рождения, племянница сделала первые шаги. С тех пор как малышка начала ползать, с нее нельзя было спускать глаз. Она любила проводить время со своей молочной сестрой – Аурелией. Марисела с дочкой Аурелией должны были находиться на Лос-Аборерос лишь во время кормления. Но вышло иначе. Девочки, которых кормила одна и та же женщина, стали неразлучны.
