Аврора снова вздохнула: «Потому что он не всегда ведет себя так ужасно, – подумала она, – потому что иногда он самый лучший, самый нежный человек на Земле. Даже когда в следующий миг отталкивает меня, так что я дома лью горькие слезы в подушку, словно девчонка.
И все же она любила его в эту секунду. Она ничего не могла поделать с парализующим ее чувством.
Новая линия от ручки присоединилась к предыдущим.
«
Нет, она не могла все выдумать. Леонора тоже говорила о чем-то подобном и предостерегала племянницу.
«
Аврора представила звонкий смех, которым ответит Рауль на этот вопрос. И все же она не могла исключить такую вероятность.
– Аврора? Аврора, вы плохо слышите?
Доктор Грирсон… Аврора подняла голову и виновато взглянула на своего кумира. «Сейчас она меня вышвырнет отсюда, – пронеслось в голове у девушки, – опозорит перед всеми…»
Обычно приветливое круглое лицо доктора помрачнело. Строгий взгляд голубых глаз, от которых ничего не укрывалось, казался еще жестче, чем обычно. Сесилия Грирсон со своей семьей провела раннее детство на эстансии в Энтре-Риос и вначале работала учительницей, а потом решила изучать медицину. В те времена это было крайне необычно и удивляло еще больше, чем сейчас. Аврора впервые увидела доктора Грирсон в школе для медсестер, которую та основала в 1891 году.
Аврора неуверенно посмотрела на преподавателя.
– Кажется, вы сегодня совершенно несобранны, сеньорита Хофер, – резко заметила доктор Грирсон. – Я предлагаю вам пойти прогуляться, чтобы выбросить дурные мысли из головы, а потом зайдете в мой кабинет.
– Но… я… – Аврора запнулась, лихорадочно соображая, что нужно сказать, но потом решила просто кивнуть в ответ.
Уже было поздно, но доктор Грирсон пока еще не нашла время заняться Авророй. Девушка стояла у двери в ее кабинет и ждала, между тем наступили сумерки. За дверью слышались веселые голоса, потом раздались шаги, и через мгновенье в коридор вышла Амандина Поггетти – одна из немногих студенток, которые, если все пройдет хорошо, вскоре должны были получить специальность фармаколога.
Амандина весело улыбнулась, заметив Аврору.
– Ах, доктор Грирсон всегда так полна энергии, что уже и я чувствую себя намного бодрее! – Амандина немного прошла по коридору, потом обернулась. – Приятного тебе вечера, Аврора! Нам действительно очень повезло, что у доктора Грирсон есть время нас принимать, правда? Ей приходится очень тяжело.
Аврора кивнула, но уже не могла избавиться от гнетущего душу дурного предчувствия. Сейчас она предстанет перед доктором Грирсон. Она боялась, что преподаватель не посчитает оправданием ее мечтательности такой пустяк, как влюбленность.
Когда девушка с опаской вошла в кабинет, доктор Грирсон стояла у маленького столика в углу комнаты и наливала чай в две чашки.
– Сеньорита Хофер? – спросила она, не оборачиваясь.
– Эм… Да…
– Садитесь, пожалуйста.
Доктор Грирсон подошла к Авроре и протянула ей чашку с чаем, потом взяла свою и села на место. На какое-то время воцарилось неловкое молчание. Авроре стало так не по себе, что она втянула голову в плечи. Доктор Грирсон, очевидно, ничего не заметила. Она смотрела на свою чашку, задумчиво помешивая напиток.
– Сегодня я вдруг подумала о том, – медленно произнесла она наконец, – что как раз прошло двадцать лет с момента, как я стала студенткой университета в Буэнос-Айресе.
– Вот как… – растерянно сказала Аврора.
Конечно, каждый в школе медсестер знал в общих чертах жизненный путь доктора Грирсон: подача заявления на поступление в 1882 году, начало учебы в 1883 году после долгих препирательств – доступ женщинам на факультет был официально не запрещен, но необходимые для поступления курсы латыни можно было окончить только в учреждении, в которое женщины не допускались. Еще во время обучения Грирсон работала помощницей врача в государственной больнице. Это был еще более редкий случай, чем обучение медицине само по себе. Считалось неподобающим, что женщина контактирует с мужским телом, даже если речь шла о такой благородной цели, как лечение. Наконец в 1889 году Грирсон окончила университет, защитив работу в области акушерства, и стала работать в больнице в Сан-Роке. В 1892 году она принимала участие в первой в Аргентине операции кесарева сечения.
