Аарон заметил, как юная девушка самоуверенно посмотрела ему в глаза.
– Может быть, вы тоже против того, чтобы женщины осваивали профессию врача? – спросила она.
В ее голосе слышались вызывающие нотки, и это понравилось Аарону. Эту девушку не так-то просто сбить с толку. У нее есть цель.
– Нет, конечно нет. Я спросил, оттого что посчитал вас намного моложе, чем вы, очевидно, есть на самом деле.
– Разве с дамами принято говорить об их возрасте?
Девушка расправила плечи и гордо подняла голову, смерив его удивительно величественным взглядом. У нее были точеные черты лица, глубоко посаженные глаза, обрамленные тонкими бровями, нос с небольшой горбинкой и темные волосы.
– Мне уже восемнадцать, и я, кстати, буду не первой женщиной-врачом. Как-нибудь почитайте о Сесилии Грирсон.
Аарон кивнул:
– Сделаю это обязательно, сеньорита Хофер.
Вечером в постели Аарон еще долго думал об Авроре. Он видел ее перед собой, словно все время смотрел только на нее, и жалел, что не сделал ее снимок на память.
Девушка ему понравилась. Очень даже понравилась.
«
Аврора прикусила нижнюю губу, едва не выпалив неподобающее для дам проклятье. Перед ней на столе шуршали бумаги, ручка в очередной раз выскользнула из руки. Она снова задумалась о Рауле и больше не могла сконцентрироваться на важной работе.
Она все время опасалась, что ее кумир, доктор Грирсон, могла появиться перед этой дверью. Кому нужна молодая медсестра, которая постоянно считает ворон и не выполняет обязанности? Для доктора Грирсон не было ничего важнее медицины, это Аврора знала. Та наверняка не подозревала, что Аврору тяготят какие-то мысли, которые даже сама девушка считала пустяковыми.
«
За полгода она так и не получила от него весточки. Но вот уже пара недель, как Рауль вернулся. Аврора убеждала себя, что совершенно не вспоминает о нем. Еще когда девушка в первый раз увидела его после разлуки, загорелого, мускулистого, с выгоревшими на солнце волосами и исхудавшим строгим лицом, она поняла, что ошибалась.
«
Она хотела понять, почему он так поступил, почему в этот раз его так долго не было. Он даже не написал ей ни одного письма. Она все еще любила его. Очень сильно. Каждой клеточкой своего тела.
Тихо вздохнув, Аврора вновь взяла в руки карандаш, расправила плечи, но ничего не помогло. Она просто не могла работать. Все, что она читала, улетучивалось тут же, со следующим вздохом. Правильное обращение с пациентами… Требования гигиены?.. На самом деле были дни, когда Аврора мечтала, что лучше бы никогда не знала Рауля.
«
Когда он внезапно снова появился, она хотела холодно с ним обойтись, но потом вздохнула с облегченьем, была рада вновь ощутить его объятия и поцелуи. На какой-то совершенно неуловимый миг Авроре даже показалось, что Рауль мог бы наконец ей открыться, сообщить все, что недосказано между ними с самого начала их отношений, что держало их на расстоянии…
Рауль… Она не могла думать ни о чем ином, мечтала только ощутить его теплую кожу кончиками пальцев, его мышцы, которые от ее прикосновений то напрягались бы, то расслаблялись… Ах, как бы она хотела запустить пальцы в его непокорные кудри! Его запах, его взгляд… Как он смотрел на нее… К сожалению, такие моменты бывали крайне редки. И все же Аврора была уверена, что Рауль по-своему ее любит.
«
Вокруг нее, на других столах, шуршала бумага и скрипели перья. Кто-то высморкался. Сквозь одно из окон в класс пробились солнечные лучи, в них плясали пылинки.
Аврора покусывала нижнюю губу. Нет, это все ей не привиделось. Она что-то значила для Рауля. В этом девушка была уверена, хотя и не знала, насколько серьезно это было для него…
Она подавила горький смешок, рисуя на бумаге бессмысленные линии: «Господи, кто сказал, что любовь – это нечто удивительное? Конечно же, это не так. Любовь – это страдания и борьба, страх утраты, разочарования, но в то же время это – удивительное чувство томления, когда порхают бабочки в животе».
Иногда Аврора представляла, как однажды Рауль встанет перед ней и попросит ее руки.
«
