– Будьте любезны, проводите его светлость в мою личную гостиную, Фуллер. Потом возвращайтесь и проводите к выходу герцога. – Она дождалась, пока дворецкий выйдет из комнаты, и вызывающе посмотрела на Дэриэна.
Дэриэн вздохнул, разочарованный столь явным желанием Мэрайи выпроводить его из своего дома. К тому же его сжигало любопытство: он очень хотел знать, кого именно дворецкий сопровождает в личную гостиную Мэрайи.
Да это же просто смешно! Он прожил на свете тридцать два счастливых года, не питая ни малейшего интереса к Мэрайе Бичем, ее друзьям и любовникам, не раздражаясь и тем более не ревнуя ее к тому счастливчику, который ожидал ее появления в личной гостиной. Испытывать подобные чувства было бы нелепо, смехотворно и очень унизительно – и все же именно эти чувства он сейчас переживал.
Мэрайя была решительно настроена, чтобы не позволить двум визитерам встретиться друг с другом.
– Полагаю, я вполне способен дойти до выхода сам, Мэрайя, – отрезал Дэриэн.
Она растерянно моргнула:
– Фуллер вернется через пару секунд.
– А я готов уйти прямо сейчас!
– Но…
– Хорошего дня вам, Мэрайя. – Дэриэн чопорно поклонился, решительными шагами пересек комнату и вышел в холл, где остановился как вкопанный, встретившись лицом к лицу с неожиданным гостем Мэрайи.
– Уолфингэм! – Лорд Обри Мэйстоун, стоявший у подножия парадной лестницы, развернулся к нему, чтобы энергично поприветствовать знакомого. Глаза его лучились радостью и удовольствием, пока он тепло жал руку Дэриэна. – Какая удача, я как раз хотел с вами встретиться.
Дэриэн не понимал, как это было бы возможно, ведь Мэйстоун не мог ожидать, что Дэриэн появится в доме Мэрайи Бичем именно сегодня утром.
Или мог?
Единственное, что Дэриэн твердо усвоил за долгие годы работы бок о бок с Мэйстоуном, – Обри был отчаянно хитер и коварен. Этот человек способен плести несколько паутин одновременно, не выпуская из виду ни малейшей угрозы своим тщательно продуманным замысловатым интригам.
Хотя Дэриэн сильно сомневался в том, что именно выдающиеся способности Мэйстоуна стали причиной его визита к Мэрайе.
Приказ Мэрайи проводить его в личную гостиную оставлял лишь одно предположение: Обри Мэйстоун и был тем мужчиной, с которым Мэрайя состояла в близких отношениях, и его кажущаяся веселость была не более чем маской вежливости, надетой перед дворецким Мэрайи.
Мэрайя поспешила за Уолфингэмом и пришла в холл как раз вовремя, чтобы увидеть, как Обри Мэйстоун тепло приветствует герцога, пожимая ему руку. К вящему неудовольствию Дэриэна Хантера, судя по каменному выражению его лица.
Видимо, несмотря на все ее возражения, он решил, что она все-таки состоит в нежных отношениях с Обри Мэйстоуном.
Сама же графиня была твердо уверена: истинная причина столь неожиданного визита Обри Мэйстоуна – дело крайне деликатного свойства, несомненно, связанное с ее работой.
А высокомерный Дэриэн Хантер может думать все, что ему хочется. Тем более что он уже привык придерживаться о ней худшего мнения.
– Обри! – Мэрайя поприветствовала Мэйстоуна мягкой улыбкой. Она пересекла холл и подала ему руку.
Мэйстоун учтиво взял ее руку и запечатлел на щеке легкий поцелуй.
– Его светлость уже уходит. – Она повернулась и одарила Уолфингэма колючим взглядом.
– Я бы предпочел, чтобы он остался, моя милая.
К удивлению Мэрайи, эти слова произнес Обри Мэйстоун, тогда как она ожидала услышать какую-нибудь грубость в ответ от Уолфингэма. Ее чистый высокий лоб прорезала морщинка, когда она повернулась и бросила удивленный взгляд на пожилого человека.
Мэйстоун многозначительно приподнял брови, указывая взглядом на застывшего неподалеку от них дворецкого:
– Могу я надеяться, что вы угостите нас чем-нибудь освежающим?
– Э-э-э… конечно. – Мэрайя была совершенно сбита с толку. – Будьте любезны, принесите нам чаю и бренди, Фуллер, – отстраненно распорядилась она, провожая обоих посетителей в золотую гостиную. Мэрайя терялась в догадках, почему Обри Мэйстоун задержал Уолфингэма.
– В чем дело, Мэйстоун? – Дэриэн Хантер не колебался, выражая свое нетерпение. Как только дверь за ними закрылась, он тут же принялся мерить шагами гостиную. Губы его скривились в презрительной улыбке. – Надеюсь, мы здесь не для того, чтобы оспаривать ваше право собственности и выяснять отношения из-за моего утреннего визита графине?
– Уолфингэм! – неодобрительно воскликнул Мэйстоун.
При столь явном оскорблении графиня задохнулась от гнева:
– Я не гончая и не лошадь, Уолфингэм, чтобы кто-то имел на меня права!
По правде говоря, в намерения Дэриэна не входило обидеть графиню. Он лишь хотел спровоцировать Мэйстоуна, заставить его выразить свое неудовольствие тем, что застал Уолфингэма в доме своей любовницы.
Дэриэн не хотел оскорбить Мэрайю, но от него не укрылся стальной блеск ее глаз и два ярких пятна, разгоревшиеся на ее прежде бледных щеках, да и сама она стала держаться с ним натянуто, что подсказало ему, что именно этого эффекта он и добился.
– Я не хотел вас обидеть…
– Разве? – презрительно спросила она.
