Мы несколько минут молча наблюдали за тем, как Варя резвилась за стеклом с другими детьми.
И каждую секунду мне становилось всё легче, ведь на лице дочери я видела широкую улыбку. Счастливую. Настоящую.
— А где её отец? — вдруг спросил Лёша.
Мистер, блин, тактичность.
— Понятия не имею, — бросила я небрежно и опустила взгляд в кружку, которая, к сожалению, оказалась пустой.
— Типа, в разводе?
— Типа, — кивнула я. Разговаривать о бывшем мне хотелось меньше всего.
— Алименты-то хоть платит?
— Угу, — выдохнула я насмешливо.
Платит он. Как же…
Его долги по алиментам только растут, а сам он иногда всплывает в моей жизни, пытаясь взять деньги у меня.
Говорит, что взаймы, но я знаю, что из себя представляет это лживое чудовище. Внешне он хорош, красив, с манерами, в рубашке. Всё как мама любит. Но внутри там содержится столько гнили, о которой я узнала только тогда, когда вышла за него замуж и родила.
— Стрёмный тип?
Боковым зрением я уловила, как Лёша подался ближе ко мне. Сложил руки на столе и задел меня локтем.
— Мягко говоря, — ответила я обтекаемо.
— А малая про него знает?
— Тебе правда нужно всё это знать? — я заглянула в его яркие голубые глаза. — Или ты просто так неудачно пытаешься меня разговорить и отвлечь?
— Просто хочу знать, есть у нас шанс на потрахаться или нет. Всё-таки, я герой, а героям дают. Я в кино видел, — Лёша смотрел на меня, нисколько не смутившись. Как ребенок, который ляпнул что-то несуразное, но его спасает, что смысл многих слов он не знает. — Ну, так что? Есть, нет?
— Боже, — я прикрыла глаза и, что странно, тоже нисколько не смутилась. — Нет. Нет у нас шанса на потрахаться, Лёш.
— Почему?
— Потому что я взрослая тётя с кучей проблем, большой жопой, и с ребенком на руках. И, поверь, меньшее, что меня интересует, секс на один раз. Такие, как я, ищут надежное плечо, а не член. Даже самый большой. А с тобой у меня ещё и лактация начнётся по старой памяти, — усмехнулась я.
— В смысле? — не понял Лёша, слегка нахмурившись.
— Ты младше.
— И чё? Ты прям сильно старая?
— Тридцать два.
— Пф… мне двадцать пять. Вообще разницы нет. Может, даже прикольно будет. Ты, как дама в возрасте, научишь меня чему-нибудь новому в сексе. А я тебе поясницу за это помассирую.
Заканчивал говорить он уже с очень широкой улыбкой.
— Не смешно, — ответила я, а сама улыбалась во все тридцать два, глядя на парня.
Если не кричать на него из-за парковочного места, оказывается, он очень даже приятный собеседник. Лёгкий.
— Не, реально. Что с бывшим? Расскажи, все свои.
— Я родила ему дочь.
— И? — нахмурился Лёша, искренно, не понимая.
— Он хотел сына.
— И в чём прикол? Типа, наследник? Он имперских кровей каких-то?
— Обычный… долбоёб, — закончил я, не в силах подобрать более подходящий эпитет.
— Какая разница, вообще, пацан или девчонка? — вдруг начал рассуждать Лёша вслух. — Твоё же. Ты вдул. Нянчись и кайфуй. Хотя, я, наверное, первой дочку хочу. Да и вторую тоже, — говорил он, мечтательно глядя на стекло, за которым бегали дети. — Вот у Камаза… — начал было он, но затем осекся. — Ладно. Ты его не знаешь… Короче, у него две дочки малые. Младшая, наверное, ровесница твоей. Прикольно с ними.
— С детьми может быть прикольно, пока она не твои. Ты приходишь в их жизнь на несколько часов, поиграешь, половишь вот эти все приколы и уходишь. А родителям достается большой пласт ответственности, колики, зубики, истерики… Прикольно тоже бывает, я не спорю, но, в основном, это ответственность, боязнь, что не вывезешь, и, конечно, любовь, которая локомотивом тянет материнство.
— Ну, вот, — хмыкнул Лёша. — Разговорил. А там, глядишь, и до потрахаться дойдёт.
— Размечтался, — фыркнула я.
Варин час подошёл к концу. За это время мы с Лёшей успели поговорить и даже ни разу не поругаться. О себе он почти ничего не рассказывал, зато обо мне узнал, наверное, всё.
Я забрала Варю и привела к нашему столику, где Лёша остался охранять мороженое, которое мы заказали специально для Вари.
Дочка, похоже, забыла о собаках. Рассказывала о ребятах, с которыми успела познакомиться за этот час, и уплетала между делом мороженое за обе щеки.
— А помнишь, мама, как тебя в плошлый лаз какой-то дядя за луку держал? Ты тоже здесь сидела. Только Лёши не было.
— Дядя? — Лёша тут же с интересом подался к Варе и мазнул по мне подозрительным взглядом. — Что за дядя держал маму за руку?
— Не знаю, — дёрнула дочка узкими плечиками, уже теряя интерес к этому разговору. — Ну, такой… класивый. Только на нём никто не лисовал, как на тебе.
Как она, вообще, всё помнит? Это было больше двух недель назад.
— Андрей! — опомнилась вдруг и я. — Чёрт! Я совсем забыла!
— Андрей? — повёл Лёша бровью.
Я лихорадочно потянулась к телефону, обнаружила уже один пропущенный от Андрея и, отойдя немного от стола, позвонила ему.
— Прости, — выдохнула я виновато, едва он ответил.
— Ну, раз так, то принимается, — спокойно ответил мужчина. — Что-то случилось? У тебя голос странный.
— На меня с дочкой во дворе напала стая бродячих собак. Сам понимаешь, я не могу оставить её одну после случившегося.
