И вот, героиня молчит, герой делает свои выводы из её молчания. Разумеется, неправильные. Либо, ещё один вариант развития сюжета — героиня вешает герою дичайшую лапшу на уши, вместо того, чтобы в двух словах обрисовать проблему, решение которой может быть в одном единственном диалоге. Но вместо правды разрастается ложь. Оба героя начинают творить несусветную дичь. Оба несчастны. Героиня несчастна из, как она считает, благородных побуждений, а герой несчастен тупо потому, что вообще не понял, что произошло. Его просто резко кинули через бедро и сказали, что так и хотели.
Я хотела скрыть всё от Лёши. Весь вечер сочиняла ложь, которая навсегда отвадит его от меня и Вари. Даже придумала себе несуществующего мужчину, якобы, у меня с ним всё серьёзно, а с Лёшей баловство.
Но, глядя сейчас в Лёшины глаза, что так искренно и нежно смотрели в мои, я поняла, что не смогу его обмануть. Да и, если честно, уже не представляю я себя и Варю без него. Всего за месяц наших странных отношений мы срослись, как настоящая семья. Ужины, завтраки, прогулки, походы в магазины, совместный просмотр телевизора в обнимку на диване… Мы живем как среднестатистическая семья, при этом говоря друг другу ежедневно, что ничего серьёзного между нами нет.
Лёша был прав: между нами самое серьёзное несерьёзно, которое только может быть.
— Юль, в чем дело? — спросил он. Мягко обняв меня за талию, укутал своим теплом, как в кокон. Мягкий и безопасный.
Молчать дальше уже бессмысленно. Да и дело теперь напрямую касается Лёши. Ведь раньше бывший просил деньги тысячами, а не миллионами. Просил, а не вымогал, как сейчас.
К тому же, примерно понимая Лёшино положение, не сложно предположить, что у него могут быть некоторые полезные связи, которыми он может воспользоваться.
Да и не будь у меня Вари, я бы, может, ещё храбрилась, молчала отнекивалась. Но сегодня всё повернулось совершенно неожиданной стороной — этот урод угрожал моей дочери.
— Мне звонил бывший, — выпалила я на одном дыхании. Лёшины глаза мгновенно налились злостью, выражение лица тут же стало серьёзным.
— Что ему надо? — резко выплюнул Лёша, всё ещё ласково меня обнимая.
— Требовал деньги. Четыре миллиона. Послезавтра.
— Вот гнида поросячья, — рыкнул Лёша, тряхнув головой.
— Намекнул на то, что выкрадет Варю, если не принесу ему эти деньги, — на этих словах я уже не могла смотреть Лёше в глаза. Опустила взгляд на татуировки на его шее и почувствовала, как в глаза собралась влага, а горло сдавило жесткими цепями.
— Этот говноед где-то успел стать бессмертным?
— Лёш, просто будь аккуратнее и… я не знаю… Может, у тебя есть знакомые, которые могут как-то помочь решить эту проблему? Законно.
— Не переживай, маленькая, — шепнул Лёша успокаивающе. Положил ладонь на мой затылок и прижал лбом к своему плечу. — Есть у меня связи. Всё у меня есть. Сейчас сделаю пару звонков…
— Он звонил, пока мы были внизу на площадке, — перебила я, всё ещё пытаясь не дать пролиться слезам. — Сказал, что видит нас. Прямо сейчас. Не знаю, откуда. Может, рядом с площадкой был или в какой-то из квартир. Знает, кто ты и сколько у тебя денег…
— Тихо-тихо. Считай, его уже не существует.
— Ты же не уйдёшь сегодня? Не оставишь нас с Варей? Может, у тебя есть ещё один пистолет? Не только в бардачке…
— Не уйду. Пару звонков в прихожей сделаю и вернусь. Пять сек буквально. Хорошо?
— Хорошо, — кивнула я.
Лёша чмокнул меня в лоб и в губы. Вынув из кармана джинсов телефон, пошёл в прихожую, откуда я слышала его тихий серьёзный голос.
Понимая, что не смогу уснуть, пока мы с Варей в разных комнатах, я забрала спящую дочку к себе и устроилась с ней под одеялом.
Лёша вошёл в мою комнату через несколько минут, сел за моей спиной и поправил одеяло на нас с Варей.
— Что говорят? — спросила я тихо.
— Всё нормально. Уже работают. Не переживай.
— Ты останешься?
— Конечно. Я буду здесь. Посижу в гостиной на диване. Побуду на телефоне. Этот гондон сюда не сунется.
— Хорошо.
— Спи, маленькая. Вот, как булочка, — улыбнулся он ласково, кивну на Варю, которая раскинулась звездой по большой постели.
— Хорошо, — повторила я шепотом. Сама потянулась к его губам и мягко поцеловала. — Только без глупостей, Лёш, пожалуйста.
— Ну-у, — протянул он задумчиво. — Сегодня постараюсь без них.
Разумеется, ночью я почти не спала. Гоняла в голове мысли о том, какой степени отчаяния достиг бывший, чтобы пойти на шантаж в таких масштабах?
Он уже больше трёх лет не может найти ни работы, ни жилья. Обитает где-то у своей матери. У неё же на шее и сидит.
Можно ли сравнивать его с озлобленным голодным зверем, загнанным в угол? Или я из-за страха за дочку приписываю бывшему власть, которой у него и близко нет?
Иногда я слышала, как Лёша с кем-то разговаривал по телефону. Слышала, как шумел чайник, и как Лёша наливал себе кофе или копошился в холодильнике. Лишь однажды он зашёл в комнату, чтобы попросить номер, с которого звонил бывший.
А утром я проснулась раньше будильника от нескольких коротких вибраций телефона, лежащего на тумбочке.
