Я бросил взгляд на ружье и с удовлетворением отметил, что она не сняла его с предохранителя.
— Вы странно встречаете гостей, миссис Джонсон,— заявил я.
— Я не знала, кто вы такой. Я думала, что, может, это... они...
— Похитители?
— Да. Я намеревалась их убить... Это же... Это мой единственный ребенок.
С этой копной волос огненного цвета, со своим энергичным подбородком и крайне решительным видом, она казалась действительно готовой на все. Она всерьез напоминала львицу, у которой отняли детеныша.
— Значит, это правда? — спросила Энн.
— Я ведь вам говорила! — воскликнула миссис Майнер.
Миссис Джонсон посмотрела на нее испепеляющим взглядом.
— Вы не имели права идти в полицию,—заявила она.— Вы не понимаете, что играете жизнью Джемми?
— Я не из полиции,— сказал я.— Миссис Майнер зашла к нам, чтобы узнать о своем муже. Сегодня утром он был у нас.
— С Джемми?
— Да. Он познакомил меня с вашим сыном, и я должен признаться, по всему, что я наблюдал, никак нельзя было' подумать, что он собирается украсть ребенка.
Миссис Майнер с признательностью посмотрела на меня.
— Я не принадлежу к тем людям, которые спешат с необоснованными выводами,— сказала миссис Джонсон.— И я сожалею, что мой муж сделал это. Признаться, он очень нервный человек. Что касается меня, я поверю в виновность Фреда, только получив доказательства этого.
— Вы отдали ему распоряжение покатать Джемми?
— Нет.
— Сегодня утром он утверждал обратное.
— Значит, это была ложь. Они уехали, когда я еще не вставала. Обычно я встаю раньше, но сегодня утром я чувствовала себя очень слабой. Джемми даже не позавтракал...
Она замолчала, и глаза ее наполнились слезами. Миссис Майнер положила свою руку на ее.
— Я дала ему банан и апельсин,— сказала она.— Это было около восьми часов. Я видела, как Фред вывел «ягуар» из гаража и как малыш садился, в него, Фред сказал мне, что должен поехать в город повидаться с мистером Линебаржем, и. я, естественно, подумала, что вы разрешили ему взять с собой Джемми.
— Нет, ни я, ни мой муж не давали такого разрешения.
У нее был низкий, чуть хриплый голос.
— Можно нам войти, миссис Джонсон? — спросила Энн.— Если хотите, я сварю кофе.
— Вы очень добры, благодарю вас. Да, конечно, входите, прошу вас.
Она тяжело прислонилась к двери, и я в последнее мгновение успел подхватить ружье, выпавшее из ее ослабевших рук.
— Не беспокойтесь,— произнесла миссис Майнер,— я сварю кофе. Во-первых, я знаю, где что находится, а во-вторых, я заодно приготовлю что-нибудь перекусить.
Я уверена, что она в рот со вчерашнего вечера ничего не взяла.
Перед лицом горя миссис Джонсон, жена Фреда, казалось, взяла себя в руки и обрела некоторое хладнокровие. Проходя, мимо, она даже улыбнулась мне. Энн пошла вместе с ней, а я проследовал за миссис Джонсон в гостиную.
Комната оказалась огромной, больше десяти метров в длину, с потолком не ниже пяти метров. Одна стена была стеклянной, и сквозь нее открывался вид на овраг и долину.
Миссис Джонсон подошла к этой стене и, повернувшись ко мне спиной, смотрела куда-то за горизонт. На этом грандиозном фоне она казалась почти крохотной.
— Это Провидение,— проговорила она тихо, словно сама себе.— С той поры как я вышла замуж за Абеля, все казалось мне таким простым, таким легким... Но я совсем забыла, что в жизни за счастье надо расплачиваться...
Я подошел к ней.
— Могу понять ваше горе, миссис Джонсон, но разрешите мне сказать, что в своем фатализме вы заблуждаетесь.
— Нет, нет, я знаю, что говорю. Я вышла замуж за богатого человека и, как и все женщины, думала, что деньги приносят счастье. Но именно богатых судьба карает особенно жестоко, и сейчас мне очень хотелось бы быть бедной. Тогда никому не пришло бы в голову похитить моего Джемми ради выкупа.
Она медленно обернулась и окинула взглядом роскошную обстановку своей гостиной.
— Деньги — это несчастье.
— Необязательно. В жизни бедняков случаются очень тяжкие периоды. Мне это хорошо известно, потому что именно с такими мне чаще всего приходится иметь дело.
Она удивленно посмотрела на меня, как будто только что заметила мое присутствие.
— А кто же вы?
— Говард Кросс, уполномоченный по наблюдению за условно осужденными.
— Кажется, я помню, как Абель упоминал ваше имя.
А разве вы не работаете вместе с полицией?
— Да, конечно, но у нас совершенно разные обязанности. Я как бы являюсь связующим звеном между нарушителями закона и его защитниками.
— Я не совсем понимаю вас.
— Постараюсь объяснить. Преступник находится как бы в состоянии войны с обществом. Общество в свою очередь защищается — полиция и тюрьмы, созданы для этого. Я же пытаюсь играть роль арбитра, пытаюсь мирными путями прекратить эту войну вообще. Я всегда нейтрален.
— Нейтрален?! — неожиданно вскричала она,— Похищен ребенок, а вы осмеливаетесь говорить о своей нейтральности!
