Не знаю, собиралась ли она сказать что-то еще, так как захлопываю дверь и убегаю, оставляя девушку за спиной. Ханна не имеет для меня никакого значения. Я думаю только о Скарлетт и о чувствах, которые ей пришлось испытать, когда ей показали то видео. Чертова сталкерша! Я знал, порой Ханна следила за мной, замечал ее среди толпы, но до последнего верил, что мне просто показалось. Надо было быть осмотрительнее.
Теперь мне придется платить за собственную глупость. И я надеюсь, Скарлетт еще не повесила фото с моим лицом на доску для дартса и даст мне шанс объясниться.
Иначе я труп.
Не знаю, сколько времени проходит с тех пор, как за Гвен захлопывается дверь. Не думаю, что слишком много, ведь праздник внизу до сих пор продолжается, а ко мне так никто и не заявляется вернуть в зал.
Впрочем, возможно, родители слишком злы на меня и не хотят, чтобы мое недовольное лицо портило атмосферу. Сейчас на нем еще и растекшаяся тушь, глаза красные, а состояние волос даже страшно представить. Да, я наверняка выгляжу отвратно. Ощущаю себя, к слову, так же.
Мне надоело плакать и терзать себя мыслями о том, какая я бедная и несчастная, поэтому последние минут десять лежу, уставившись в потолок и давая опустошению поглотить меня с ног до головы.
Брайан. До сих пор не могу поверить своим ушам. Мысль, что вся наша история оказалась простой угодой его отцу, никак не укладывается в голове. Все слова, поцелуи и дни, проведенные вместе. Неужели это было одной огромной ложью?
Если так, то Найту стоило стать актером. Справился он на отлично.
Интересно, что ему досталось бы, доведи он сделку до конца? Как его отец оценил мое сердце, поданное на блюде?
Бью кулаком по матрасу, избавляясь от накатывающего гнева.
Еще через минуту я уже самозабвенно избиваю собственную постель, представляя лицо Брайана.
– Как ты мог? Придурок! Козел!
Каждое ругательство сопровождается жалобным скрипом моего матраса. Так продолжается до тех пор, пока легкие не начинают гореть от того, как сильно сбивается мое дыхание. Тогда я обессиленно падаю обратно и притягиваю колени к груди.
Из всех прозвищ, что мне давала Гвен, это, пожалуй, самое обидное, ведь связано с одним из худших событий моей жизни, о котором не знают даже мои родители. Для них Джим так и остался отличным парнем, с кем у нас просто не сложилось.
А вот Гвен знает все. И не устает припоминать мне детали, не давая ране на сердце зажить.
Зато Брайан смог. Смог залечить мои шрамы. Дал мне вновь почувствовать себя любимой. Счастливой.
А потом растоптал еще сильнее.
– Ненавижу! – кричу в подушку, чувствуя, как к глазам вновь подступают слезы.
Подскакиваю с кровати, бегу к полкам и достаю ту самую книгу, подаренную Найтом. Открыв, вынимаю оттуда фотокарточку, намереваясь разорвать ее на мелкие кусочки, но, глядя на наши счастливые лица, я застываю как вкопанная. Провожу рукой по глянцевой бумаге, позволяя себе на секунду вернуться в прошлое.
Нет, я не могу.
Кладу фото обратно и, захлопнув книгу, ставлю ее на место. Делаю несколько вдохов, надеясь собраться с мыслями, но на глаза попадается мягкая игрушка в углу. Угрюмый кот, на голову которого я надела тот самый ободок из тира.
– Да чтоб тебя!
Закрываю лицо руками, но не даю ни единой слезинке выбраться наружу. О нет, я больше не буду плакать. Это не стоит того. Но, черт, как же хочется кому-нибудь выговориться! Высказать все, что так царапает грудную клетку изнутри.
Все эти годы в таких ситуациях я бежала к одному, единственному человеку, но прямо сейчас она наверняка находится в самолете на пути к своей краткосрочной свободе. Иначе Дафна нашла бы достаточное количество едких слов, которыми мы бы обложили Найта.
Чертов Брайан! Даже не явился на праздник. Неужели знал, что сегодня его выдадут с потрохами? Трус. И почему я вообще продолжаю страдать из-за него?
Но русые кудри и зеленые глаза никак не хотят покидать мои мысли.
Интересно, что он чувствует сейчас? О чем думает? Надеюсь, его хоть немного мучает совесть. А если нет… То мне стоит об этом позаботиться.
Цепляюсь за небольшой всплеск энергии внутри, и направляюсь к двери, не тратя ни секунды на исправление макияжа или прически. Пусть придурок думает, что сломал меня, прежде чем мой кулак сломает ему нос. Хотя мне вряд ли хватит силы на подобное. Но я как минимум попытаюсь.
Спустившись, быстро проскакиваю к выходу, не попадаясь на глаза никому из гостей. Лишнее внимание – последнее, в чем я сейчас нуждаюсь.
Садиться за руль в таком состоянии идея не из лучших, поэтому еще по дороге из спальни я вызываю такси. К счастью, машина приезжает почти сразу, и мне не приходится пугать своим видом прохожих.
Водитель ничего не спрашивает, но периодически косится на меня через зеркало заднего вида. Я делаю вид, что не замечаю этого. Хочет пялиться? Пожалуйста! Пусть только давит на педаль газа.
