– Скажите, Володя, вам уже исполнился двадцать один год?
– А что? – спросил Иноземцев с подозрением: опять этот столичный гость что-то придумал. – Пока нет, но двадцать уже исполнилось. Все равно я…
– Да-да, я спрашиваю это потому, что в цивилизованных странах возрастом полного совершеннолетия считается двадцать один год. То есть распивать с вами крепкие спиртные напитки я как человек взрослый пока не имею права, во всяком случае – морального.
Володя хотел что-то сказать, но Гордеев, останавливая его, поднял руку:
– Однако, помнится, вы говорили, что уже пробовали зелье, хотя оно вам однажды не понравилось…
– Так это же была…
– Помню. Но все же, если вы не против, давайте помянем Пашу и выпьем за упокой его души, душ Николаева и этого водителя неизвестного. – Гордеев извлек из своего портфеля бутылку водки. – Правда, это не «Басаргинская крепкая», но все же, кажется, и не подделка ко дню выборов… А Лидочке я взял, на всякий случай, соку для коктейля…
Видя, что молодежь не возражает, Гордеев прибавил:
– Если уж вам захочется что-то мне рассказать, может, вспомните, как сейчас в Булавинске обстоит дело с церковью. А то промелькнул сегодня один любопытный батюшка…
– А, это вы! – произнес старший следователь булавинской городской прокуратуры Игорь Вадимович Кочеров, увидев в коридоре возле своего кабинета адвоката Юрия Петровича Гордеева. Последний, несмотря на официальность визита, экипировался так же, как был одет в воскресенье утром, когда мотоциклисты облили его одежду какой-то горючей гадостью.
Стиральная машина Баскаковой оказалась прекрасным агрегатом, и сегодня Юрий Петрович благоухал французской туалетной водой, а отнюдь не источал аромат нефтепродуктов.
– Как видите, – сказал Гордеев, вставая со стула. – Выходные дни кончились – пришло время работать по-настоящему.
– Ну-ну! – Кочеров отпер дверь кабинета. – А я слышал, что некоторые наши гости и в выходные дни проявляют удивительную активность.
– Бывает и такое! – кивнул господин адвокат. – Один, например, бегал наперегонки с мотоциклом. И знаете, мотоцикл тот был «харлей дэвидсон». Кучеряво живут люди в Булавинске…
– Рынок, господин Гордеев, рынок! – развел руками старший следователь. – Чего же вы хотите! Это не то, что раньше, когда в очередь на мопед записывался парень, а выкупал уже его сын…
– Ну, не преувеличивайте! Мопеды были. А вот «харлеев» в Булавинске, наверное, и сегодня немного числится.
– Насколько помню, вы приехали сюда не по делам ГАИ. – Кочеров раздраженно поиграл желваками.
– Совершенно верно, просто я, как мне кажется, отчасти удовлетворил ваш интерес к особенностям субботне-воскресного времяпрепровождения…
– Слушаю вас.
– Все, что считал необходимым, я изложил вам в своем ходатайстве в пятницу. – Гордеев расстегнул свой портфель, но ничего оттуда не достал. – Сегодня хочу узнать только одно: когда смогу получить свидание наедине с моим подзащитным, адвокатом Борисом Алексеевичем Андреевым.
– Что-то я не помню своего обещания такое свидание вам предоставить. – Кочеров явно начинал тянуть время.
– Я подавал вам ходатайство на имя прокурора города и хочу получить ответ на него. Такое же ходатайство подала дочь моего подзащитного, Лидия Борисовна Андреева.
– Ваши ходатайства будут рассмотрены в установленном порядке. Гражданке Андреевой будет дан письменный ответ.
– Послушайте, гражданин старший следователь! Я не собираюсь топтаться по второму разу в том демагогическом кругу, в котором вы продержали меня в пятницу. Если вы подзабыли свои обязанности и права адвокатов, то я могу предложить вам для ликвидации пробелов в образовании соответствующую просветительскую литературу. Только сделаю это через ваше начальство. Им тоже будет интересно узнать, как следователь Кочеров нарушает процессуальный закон, в частности, статью пятьдесят первую Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации…
– Не забывайтесь, – оборвал его Кочеров.
– Довольно! – Гордеев достал из портфеля диктофон. – Отныне я буду записывать на магнитофонную ленту все наши с вами разговоры.
– Это не предусмотрено законом… – начал было Кочеров.
– Вместо того чтобы дать мне свидание с подзащитным и выполнить требования именно закона, который помянули, вы пичкаете меня своими баснями про взятку, которую Андреев якобы давал судье…
– Погодите. – Кочеров сделал знак, чтобы он убрал диктофон.– Кто это вам сказал, что Андреев арестован за взятку? Наслушались болтунов городских?
Услышав это, Гордеев на некоторое время потерял дар речи.
– Да-да, и не смотрите на меня так. Приехали сюда и думаете, что московские покровители Андреева все могут. Да пусть они сюда хоть Резника, хоть Падву или Макарова пришлют, ничего не выйдет.
Гордеев пришел в себя:
