– И я ни за что не поставил бы тебя в такое положение, если бы не был вынужден. Я вовсе не хочу тебя расстраивать. Что бы ни случилось между нами в прошлом, ты по-прежнему мой друг.
Она вспомнила, как он держал ее в объятиях, когда они нашли труп Эммы, не пуская вперед, чтобы она не увидела любимую сестру мертвой и изуродованной. Больше он ее не держит.
– Пожалуйста, подумай об этом. Кто лучше тебя справится с допросом? Ты работала над исходным делом о разбитых сердцах, ты представляешь картину целиком. Ты понимаешь суть.
Она отодвинула кружку.
– Том, я больше не криминальный профайлер. Я не уверена, что могу…
– Пожалуйста, Кайра. – Он потянулся взять ее за руку, но она отдернула ладонь.
– Боже, Том! Вчера ты практически выгнал меня из кабинета, когда я сказала, что сомневаюсь, что убийца – он. А сегодня ты просишь меня… о чем? Чтобы я сидела в комнате с человеком, который мог – или не мог? – убить мою сестру. И который уж точно зол на меня, потому что я не встала на его сторону, хоть и сомневалась? Да ты понимаешь, что он может со мной сделать?
– В команде больше нет никого, кто работал бы над исходным делом. Ты там была, ты все видела, ты единственная поставила обвинение под вопрос.
Да, и посмотрите, куда это ее привело – весь участок тогда ее высмеял, а Том буквально вчера отверг. Правильно она сделала, оставив ту жизнь позади.
– Ты никогда не была уверена на сто процентов. Я не понимал почему, ведь все доказательства были у нас на руках. Но теперь… с сегодняшними находками… я думаю, у твоих сомнений есть основания.
Она сидела, молча глядя на него.
– Но, может… – он наклонился к ней, поставив локти на стол, – может, ты видела что-то, чего не видел я. Я хотел закрыть это дело, убрать в архив, да и улики говорили в его пользу: у Ломакса была история насилия, свидетели видели его возле места преступления, его ДНК нашли на телах…
– Все выглядело так, будто это он, – согласилась Кайра.
Но ведь все равно каждый февраль она внимательно смотрела новости.
Так, на всякий случай.
С минуту они сидели в неловком молчании.
– Почему ты пришел ко мне? Я не понимаю, что могу сделать, – внезапно сказала Кайра. – Я оставила это в прошлом, Том. То дело, мою сестру… и все остальное.
В его глазах мелькнула искра узнавания.
– Это был кошмар. Я вовсе не хочу, чтобы мне об этом напоминали.
Он провел пальцами по краю стола, и их взгляды встретились. Кайра поняла, что Том в отчаянии.
– Мне нужна помощь, чтобы отыскать истину.
Истину. Он знал, что против этого она не устоит. Знал, что и она к этому стремится.
Но и Кайра знала Тома. Знала, что тут должно быть что-то еще.
– Ты не все рассказал мне, правда? – Она боялась того, что могло последовать.
Том потянулся к ней через стол.
– Пожалуйста, Кайра, я должен знать правду. А Ломакс говорит, что будет общаться только с тобой. – Том выпрямился. – И ни с кем другим.
Так это требование Ломакса!
У Кайры перехватило дыхание, кровь прилила к голове, а слюна загустела, как патока. В мозгу закружились картинки: замусоренная квартира, металлическая лестница, цепочка с подвеской, Том, лежащий на земле в крови.
– Ни за что, – выпалила она, прерывисто дыша. – Я больше не работаю в полиции. Я – нейропсихолог. Я изучаю человеческие мозги, чтобы узнать, можно ли их починить и сделать лучше. Я в самом конце очереди, если речь о допросе преступника, и, что бы ты ни говорил про Ломакса, убийца он или нет, это все равно жестокий, безжалостный ублюдок. Посмотри, что он сделал с тобой!
Том встал, и она сама удивилась внезапно промелькнувшему нежеланию его отпускать. Он глянул на свой браслет: тот, видимо, был в беззвучном режиме, потому что звонка Кайра не слышала.
– Мне надо ответить. Я выйду на минутку.
Он сунул руку в сумку и вытащил мини-планшет полицейского образца.
– Извини. – Том выглядел искренне расстроенным, но в следующий миг его лицо снова стало суровым. – У меня нет выбора.
Он положил планшет на стол, кинув на ее просящий взгляд.
– Я не могу оставить это так, Кайра. Я должен разобраться, если хочу спокойно уйти в отставку.
В наушник он ответил:
– Детектив-инспектор Морган… – и вышел за дверь.
Кайра слышала приглушенный звук его голоса на лестничной клетке, но слов разобрать не могла. Несмотря на собственные протесты, она уже прокручивала в голове детали дела, свежие даже после четырнадцати лет. Мозг кричал ей не смотреть, не лезть в новое расследование, но палец сам потянулся к экрану.
Потребность знать оказалась сильнее.
Перед ней поплыли фотографии из морга: горизонтальная блестящая белая плитка и темный пол, напомнившие про бассейн, куда они с Эммой ходили в детстве. Голова тут же закружилась.
Следующим шел снимок трупа на свалке.
