Меня не было там в тот день. Я не смог спасти мою младшую сестренку.
Помню, как вернулся домой из школы. Был морозный февральский вечер, и небо уже потемнело. Один из механиков, Мартин, спросил меня, что мы проходили и нравится ли мне учительница. Но ублюдок сразу рявкнул, чтобы я шел в дом – в мастерской от меня одни проблемы. Я прекрасно помню, как Мартин нахмурился, а когда ублюдок отвернулся, подмигнул мне.
Гораздо позже я узнал, что ублюдку следовало находиться в доме, присматривать за Элизой. Он должен был проследить за ней, а вместо этого сбежал во двор, к другим парням – играть в карты и похваляться перед ними.
Ему настолько не было до нас дела, что он забыл.
Забыл о маленькой девочке, за безопасность которой отвечал.
Я позвал Элизу, когда подходил к двери, – она всегда выбегала мне навстречу. Один раз, когда мать была в отключке и забыла ее покормить, я нашел Элизу на кухне – она ела из собачьей миски на полу. Этот человек всегда обращался со своими собаками лучше, чем с нами.
Но в тот день мне ответило молчание.
Я заглянул в спальню, которую мать делила с ним. В тот день она валялась распростертая на кровати. Врач прописал ей таблетки, и иногда она принимала их слишком много. Или слишком много пила. Прятала голову в песок. Она должна была следить за детьми, а вместо этого проводила целые дни в постели. Все из-за того, как он с ней обращался. Думаю, она хотела сбежать от него – любой ценой. Иногда она часами спала, и Элиза пристраивалась рядом с ней. Она пела или болтала, прижавшись к маминому бесчувственному телу. В другие дни мы с Элизой прятались от него, боясь, что без свидетелей он сделает с нами что-нибудь плохое.
Я проверил, дышит ли мать.
Элизы в спальне не было.
Я пошел в мою комнату и стал искать: в шкафу, под кроватью, везде, где маленький ребенок может спрятаться от злого, жестокого мужчины. Она любила закутываться в одеяло – наверное, чтобы успокоиться и согреться.
Но когда я подошел к ванной, меня обуял всепоглощающий страх.
Дверные петли скрипнули; потом дверь ударилась о радиатор. В доме было тихо, и только вода капала – кап-кап-кап, – как будто бы все громче, с оглушительным грохотом. Помню, я посмотрел себе под ноги, медленно подступая к ванне по черно-белым плиткам пола. Потом заставил себя перевести взгляд на ванну и заглянуть через край.
