– Если бы меня убили, кто бы сына воспитывал? – всхлипнул Гуськов. – Еще и жену с ребенком из общаги выкинули бы, вообще бы на улице остались…
Рудаков вышел. В коридоре нервно курил командир полка ППС.
– Вы бы на парня не особенно наседали, – сказал Рудаков. – Он в таком состоянии, что у него запросто могут шарики за ролики заехать.
– Не буду, – досадливо махнул рукой полковник. – Мои патрульные недавно дагестанскую бригаду брали. Лейтенант Тимошенко кровью истекал, получил удар ножом в бок, но все же обезоружил бандита. А этот… Глаза б мои его не видели.
– Не все могут лечь на амбразуру.
– Поди разбери, кто может…
Рудаков любил возбуждение первых часов розыска, работы по горячим следам. Найти в миллионном городе преступников, на которых даже нет описания, задача, кажущаяся невыполнимой. И вместе с тем ее можно решить. Кому, как не Рудакову, поднявшему не один «глухарь», знать это. Возникают и отпадают версии, накапливается информация, и постепенно обрисовывается силуэт преступника, все четче и четче… Наконец ты уже знаешь, кто он такой. И вот долгожданный момент – задержание…
Работа шла по классической схеме. Тщательный осмотр места происшествия, который при таких делах обычно дает немного, допросы очевидцев, просчитывание путей отхода преступников, поквартирные обходы, к которым были привлечены сотрудники розыска, участковые и даже милиционеры патруля.
– Знаешь, что мне напоминает это дело? – обратился Рудаков к Норгулину. – Налет на пункт обмена валюты на Рогожской три месяца назад. Тот же почерк. Те же описания преступников.
Норгулин задумался:
– Ты прав. Это они.
– Куда они исчезли с деньгами? Их могла ждать машина. Они могли выбраться пешком, по дороге переодевшись. Или у них рядом хата. Нужно, чтобы при поквартирных опросах эти моменты учитывали.
– Учтем, куда денемся.
– Я, пожалуй, в свободный поиск уйду. Поговорю с местными. Может, что-то и проклюнется.
– Твой район. Тебе и карты в руки, – согласился Норгулин.
С каждым годом работа милиции становится все сложнее. В былые времена все участковые знали, кто на их территории способен на преступление – судимые, подучетники, малолетки, не вылезающие из детских комнат милиции. Сегодня на преступление может пойти кто угодно. Преподаватель литературы в школе в свободное от работы время грабит прохожих в темных подворотнях, кандидат медицинских наук содержит наркопритон, а воспитательница детского сада занимается проституцией и обирает клиентов. Но все равно большая часть преступников вращается в одной плоскости. И если в их среде иметь глаза и уши, основная масса преступлений может быть раскрыта.
В родном Железнодорожном районе даже после двух лет работы в РУОПе Рудаков чувствовал себя как рыба в воде. Все связи остались. И на вторые сутки один из старых знакомых поделился информацией:
– Месяца три назад один щенок спрашивал, где бы ему найти стволы. Три штуки.
– А потом?
– Потом вроде бы достал.
– Фамилия щенка?
– Не знаю. Что я, паспорта их проверяю?
– Узнай.
– Попытаемся.
На следующий день стало известно, что оружием интересовался Андреас Цепс.
…Когда Рудаков и Норгулин пришли к нему на квартиру, расположенную недалеко от пункта обмены валюты, его мать, сухая, интеллигентного вида женщина, с легким прибалтийским акцентом всплеснула руками:
– Почему вы пришли к Андреасу? Он никогда не попадал в милицию, не хулиганил. Даже не пьет.
– Он был свидетелем преступления, – сказал Норгулин. – Где он сейчас?
– Вчера уехал к кому-то из друзей.
– У него была красная куртка?
– Была.
В шкафах куртки не нашли.
– Он в ней уехал?
– Нет. Может, где-то оставил. Она не представляла никакой ценности.
– С кем дружит ваш сын?
– У него много друзей. Николай. Витя. Антонина.
– Адреса их?
– Не знаю. Он записную книжку с собой унес. Витя вроде живет у стадиона «Динамо».
– А это кто? – Рудаков без особой надежды продемонстрировал фоторобот парня, сидевшего на ступенях и убившего старшину.
– Не знаю, – покачала головой Мария Цепс. – Чем-то похож на Павла… На Павла Губанова…
В машине Рудаков сказал Норгулину:
– Стадион «Динамо» как раз на Рогожской близ валютника. Смотри, что они делают. Находят объекты около своего дома. И отпадает необходимость связываться с транспортом, изобретать сложные пути отхода.
– Правильно, – кивнул Норгулин. – Взяли добычу, переоделись где-нибудь на чердаке, чтобы по одежке не вычислили, куда они дернули. И дома ленч принимают, пока милиция с ног сбивается и перекрывает магистрали.
– Шустряки.
– Считай, что преступление раскрыли. Готовь дырку на кителе для ордена.
– На этой работе только ордена святого Ебукентия дождешься…
Первым взяли Андреаса – на даче у его знакомой. Там же была сумка с частью денег. Он раскололся еще в машине. Действительно, его сообщниками были Виктор Шестаков и Павел Губанов. Вскоре взяли и их. Собровцы жалели, что они вели себя смирно и тихо, не оказывая сопротивления и не давая повода завалить себя насмерть. Значит, опять будут нудные судебные процедуры, гуманные приговоры и еще один человек, павший на боевом посту, окажется неотомщенным.
