Таня Полунина и Нина Остроухова были уже здесь. Кроме них, в кафе сидели трое угрюмых мужчин в строгих костюмах и галстуках, судя по всему – работники районной администрации, располагавшейся за углом.
– Привет, – сказала Карина.
– Здорово, подруга, – откликнулась Таня.
– Кариночка, куда ты пропала? – затарахтела Нина.
– Да так, дела.
– Нет у тебя никаких дел, – усмехнулась Таня. Настроение у нее, чувствовалось, было скверное.
– Почему, есть.
– Да, большие дела – прическу сделать. У Романа стриглась?
– У него.
– Сорок «зеленых»?
– Полтинник.
– С меня сорок.
– Так ты, Тань, наверное, ему натурой доплачиваешь.
– Слишком жирно будет, рожа треснет.
– Как у вас жизнь, девчонки? – Карина вытащила из сумки зеркальце и еще раз себя оглядела.
– Ничего, – пожала плечами Таня, отхлебнув немного виски из бокала. – Готовимся к международной машиностроительной ярмарке.
– Зачем? – удивилась Карина.
– Ты знаешь, сколько туда денежных мешков понаедет! Целые вагоны.
– Немцы, финны, американцы, – вставила Нина, откусывая кусочек шоколадки.
– Хуже всего французы, – сказала Таня. – Было у меня несколько. Жадные все до единого, будто в одном инкубаторе выращивались. За доллар удавятся. Один, помню, купил шампанского и сам же его вылакал. Мне ни глотка не дал. Говорит – договором не предусмотрено.
– Немцы тоже жадные бывают, – вздохнула Нина, вспомнив что-то свое.
– Лучше всего арабы, когда при деньгах.
– Ну да, в гарем увезут, – сказала Нина.
– Увезут тебя… На фиг ты им нужна? – Таня еще отхлебнула виски.
– Лучше всего наши, если только не бандиты, – продолжила дискуссию Нина.
Профессиональный диспут разгорался, и Карина в который раз подумала, что, может быть, подругам и повезло. Живут полнокровной жизнью, гуляют по ресторанам, знакомятся с интересными людьми, с иностранцами. Правда, под Насруллу и его земляков ложиться бесплатно надо, но ей вон Альтшуллер достался…
– Добрый день, девочки мои!
Ну, вот и Насрулла – легок на помине. Он поцеловал взасос полными слюнявыми губами Нину и Таню и потянулся за тем же к Карине, но та оттолкнула его.
– Ох, норовистая. Как хорошая лошадь, я таких люблю, – засмеялся Насрулла. – Давно не видел тебя, о прекрасная лань! – Он буквально раздевал ее глазами. Насрулла положил худую в шрамах руку на обнаженное колено Нины.
Подошел Магомед, бухнулся на стул и, мрачно уставившись куда-то вдаль, потребовал у Тани:
– Закажи нам по отбивной и водки.
Таня пошла искать официанта.
Магомеду исполнилось двадцать три, а Насрулле двадцать пять лет. Двоюродные братья внешне совершенно не походили друг на друга. В Магомеде ощущалась мощь – покатые плечи, толстая шея, как у борца. Так оно и было: он дошел до кандидата в мастера спорта по самбо, пока не бросил эту тягомотину. Лицо его не было обезображено печатью интеллекта, не озарено мыслью. Он относился к числу неразговорчивых, угрюмых и агрессивных людей, от которых лучше держаться на почтительном расстоянии. В нем присутствовала, однако, какая-то животная притягательность, чего нельзя было сказать о Насрулле. Кривоногий, длинноносый, плюгавый, лысеющий Насрулла был нахален, вертляв, суетлив, неглуп и очень хитер. Меньше всего ему подходила роль сердцееда. Однако душа женщины такие потемки, что не высветишь ни одним прожектором: он пользовался успехом у дам.
Нина гладила плечо Насруллы и смотрела на него глазами, полными обожания. После школы, поработав год в магазине, она выскочила замуж за лейтенанта, только что закончившего местное артиллерийское училище. Парень попался красивый, умница, сдувал с нее пылинки, ни на кого другого не смотрел. Она же относилась к нему грубо, с раздражением. Потихоньку начала изменять с заезжими грузинами. У нее появились дорогие духи, косметика, карманные деньги, более значительные, чем мужнина зарплата. Потом набрела на Насруллу, втрескалась в него по уши, бросила мужа, который, увидев ее любовника, заявил, что у нее зоофилия. Потом она родила от Насруллы ребенка, отправилась на панель и была вполне довольна жизнью.
Насрулла хлопнул рюмку водки и произнес:
– Как же так, такая хорошая, красивая девушка – и не наша? Как такое может быть?
– Насрулла считает, что должен трахнуть всех хороших девушек, – прокомментировала Нина.
– А что, думаешь, сил не хватит?
– Хватит, дорогой мой, конечно, хватит, – снова погладила его по плечу Нина. Его рука под столом поползла к ней под юбку.
– А что, у меня высоко поднят не только авторитет.
– Да, тот авторитет у него о-ого-го, – хихикнула Нина.
– А чем Карина сейчас занимается? – спросил Насрулла.
– Ничем, – пожала плечами Карина.
– Это нехорошо. Человек должен работать. Я работаю – у меня есть деньги. Ты не работаешь – у тебя нет денег. Маркс еще говорил.
– Марксист ты мой. – Нина поцеловала его.
– Оставь, женщина. Твоя подруга – хорошая девушка, ей грех не зарабатывать деньги. Я в этом толк понимаю.
Насрулла действительно понимал в этих вопросах: и он, и его родственники, и многие знакомые превращали прекрасные женские тела в источник своего благосостояния.
