И позже, несмотря на кризис, случившийся в последнюю минуту, «Esperans» все же вышла в море: «...Мой старший механик появился у меня в салоне, когда я как раз беседовал с господами С.С. и А., и сообщил, что чувствует себя не в состоянии выйти в море. Его обезоружило и испугало поведение некоторых членов команды. Короче, он просил расчета и увольнения от службы. Был час ночи. Остальные господа убеждали меня выйти в море в 4 утра (портовая администрация поговаривала, что через 24 часа все английские порты могут оказаться закрытыми для «Эсперанс»). Требование стармеха было неприемлемо. Я предложил ему добавочных 20 франков в месяц, доведя его плату до 800 франков, и он согласился остаться.
4 часа утра, и сеет дождь. Судно имеет крен на левый борт. Кормовая палуба все еще забита ящиками, корзинами, бочками. Команда, согретая парами виски, никак не может проснуться. Однако во что бы то ни стало мы должны покинуть этот порт, который на следующий день может стать для нас ловушкой. Я послал за лоцманом и буксиром и приказал проворачивать машины.
Когда забрезжило утро, английский берег был уже еле виден. Мы держали курс на юг, опасливо оглядываясь назад, невольно ожидая преследования. Весь пароход с его грузом (плюс вся наличность Балтийской Эскадры, о которой я еще не сказал), стоили 8 миллионов франков. Я был единственным человеком на борту, знавшим истинный размер доверенного нам состояния».
В то время как капитан Бутийе готовил в рейс свою «Эсперанс», 2-я эскадра собралась в Ревеле: «30 августа. Вчера мы покинули Кронштадт. Император на «Александрии» догнал эскадру и обошел ее.
Музыка играла, не переставая, люди кричали: «Ура!», эскадра салютовала. Зрелище было необыкновенное. Порою дым от выстрелов был такой плотный, что не видно было ближайших кораблей. Сегодня, в 7 утра пришли в Ревель. Говорят, что мы пробудем здесь почти месяц...»
Эта задержка была связана с «Орлом», «Олегом» и «Изумрудом», которые должны были быть готовы через четыре недели. Большинство офицеров эскадры получили свои назначения на корабли лишь этим летом, и этот ревельский период они потратили большей частью на ознакомление с самими судами, чем с их артиллерией или их вождением. На самых последних из достроенных судов за полтора месяца, проведенных на Балтике, едва ли нашлось время, чтобы с толком опробовать машины, орудия, радиоприборы. Что касается команды, то тут каждый третий был из запаса, и при их призыве совсем не учитывалось количество выслуженных ими лет: многие были откровенно стары либо давно уволены в запас. Другую значительную часть людей составляли молодые неопытные призывники.
