По мере того, как он продвигался вдоль фронта, головы всех поворачивались в его сторону. Я видел, что он задержался около лейтенанта Гирса, слышал заданные ему вопросы: сначала о его родне, затем о службе на Востоке в составе Тихоокеанской эскадры. Следующая более длительная остановка царя была около мичмана Бубнова. Незначительность заурядного и уже сильно помятого царского лица и тусклого выражения его оловянных глаз не могла быть скрыта даже под маской деланой любезной улыбки, раз и навсегда застывшей на его будничном лице. Хотя он был в форме капитана первого ранга, но морской мундир сидел на нем по-сухопутному, а походка выдавала непривычку к палубе корабля. (Николай II был «вечным полковником». Александр III не успел произвести его в генералы, а сам он от этого чина отказался и до конца жизни оставался полковником. Во флоте этот чин соответствовал капитану 1 ранга.)
Поравнявшись со мной и услышав от командира, что я корабельный инженер, он сказал:
— На «Ослябе» также был корабельный инженер. — И, обращаясь к Рожественскому, спросил:
— Разве на все броненосцы назначены инженеры-строители кораблей? — На что командующий дал краткое объяснение.
Я смотрел ему прямо в глаза. Один момент он сделал движение, как будто хотел обратиться ко мне с очередным любезным вопросом, пораздумал и направился далее, к фронту команды.
— Здорово, молодцы! — прозвучало негромкое обращение царя к 900 матросам.
— Здравия желаем, Ваше императорское величество! — нестройно прокатилось по рядам. Несколько десятков глоток на левом фланге рявкнули с опозданием на три секунды, и Рожественский сделал презрительную гримасу командиру, а на боцмана Сайма сверкнул глазами.
Николай поднялся на средний переходной мостик и, стоя на этой возвышенной трибуне, обращаясь к команде, произнес следующую краткую речь:
— Надеюсь, братцы, вы поддержите славу русского флота, в историю которого ваши товарищи на Востоке вписали столько громких подвигов, и отомстите за «Варяга» и «Корейца» дерзкому врагу, который нарушил спокойствие нашей матушки России.
Затем, повернувшись к офицерам, он добавил:
— Желаю всем вам, господа офицеры, победоносного похода и благополучного возвращения целыми и невредимыми на Родину.
При этих словах он пробежал глазами по фронту, как бы стараясь угадать, кому вопреки его пожеланиям предопределена близкая гибель.
