Эти донесения шли неделю за неделей, и, когда Рожественский стоял в датских водах, он получил еще два пространных рапорта. Один был от геккельмановского судна «Елена» о замеченных двух японских миноносцах, в другом, совершенно независимом от секретной полицейской сети, русское гидрографическое судно «Бакан» сообщало о двух подозрительных миноносцах у берегов Норвегии. Поэтому, наэлектризованный всем этим, Рожественский приказал, чтобы впредь орудия наводились на каждое приближающееся судно. По той же причине он решил оставить Скаген на сутки раньше, чем планировал. На этом отрезке пути он сохранил свои шесть двигавшихся независимо отрядов. Последним снялся с якоря его собственный отряд: четыре новых эскадренных броненосца и транспорт снабжения.
Незадолго до этого крейсера адмирала Энквиста, которые вышли раньше, потеряли контакт с сопровождавшей их плавучей мастерской «Камчатка». Последняя, укомплектованная частично гражданскими, медленно и верно отставала и скоро осталась позади всех кораблей, включая и отряд Рожественского. 9 октября около 8 часов вечера «Камчатка» радировала, что ее атакуют миноносцы. Вот как один из членов команды описал этот инцидент в письме домой несколько дней спустя: «Все шло хорошо до Скагеррака. Здесь к вечеру 7 октября броненосец «Бородино» был принужден открыть огонь по трем рыбацким судам, которые стремились приблизиться к эскадре, несмотря на наши предупреждения. Снаряды прошли выше цели, прошелестели у нас над кормой и упали в воду совсем близко. Ночью мы ожидали атаки и вдруг ... страшный удар и треск. Оказалось, что на полном ходу мы врезались в рыбацкую шхуну и она мачтами своими сильно повредила нам борт. На следующую ночь нас со всех румбов атаковали миноносцы. Была лунная ночь, тихо, и все, кто был на борту и видел эти суда, говорят, что это точно были миноносцы. Мы шли в компании с «Авророй» и «Дмитрием Донским» и каким-то образом оказались позади и слева от них. Около 8 часов вечера к нам стали приближаться огни. Мы набрали сигнал «Не подходи близко», в ответ сигнал узнавания, как предыдущей ночью, и снова настойчивые попытки к нам приблизиться. «Камчатка» увеличила ход до полного и стала маневрировать, в то время как подозрительные суда окружали нас все теснее. Прозвучал сигнал «минная атака», и по миноносцам был открыт огонь.
Я оставался в кочегарке 16 часов без перерыва. При первых выстрелах, когда я переходил из одной кочегарки в другую, многие кочегары, напуганные, бросились в разные стороны. Тогда я схватил несколько человек из гражданской вахты и приказал им оставаться здесь, пока я не найду сбежавших. Некоторые из моей морской вахты настолько ошалели, что совсем опустили руки, прекратив шевелить уголь. Первые две атаки были между 8 и 12 часами вечера, а третья около 2 часов ночи. Несмотря ни на что, мы все время держали пар на марке. Когда у нас раздались первые выстрелы, мне стало почти плохо, но потом это прошло. Может, от сознания того, что моя приближающаяся смерть все равно неизбежна....
