Согласно источникам дистанция, с которой «Суворов» сделал свой первый выстрел, была не 6400, а 7600 ярдов. Когда она сократилась до 7000 ярдов, «Миказа» открыл огонь (скорее всего в 13.52). Из-за слишком большой дальности, а также более выгодной позиции японских кораблей, столь нужных на первых минутах, сокрушительных ударов не получилось: они были за пределами возможностей русских артиллеристов. К тому же предварительная договоренность, по которой «Суворов», сделав свой пристрелочный выстрел по кораблю-цели, будет одновременно сигналить другим дальность, при которой он был сделан, не выполнялась.
Надо четко представлять себе, когда «Суворов» был на расстоянии 6400 м от «Миказы», «Ослябя» был от него в 10 000 м, «Николай I» — в 12 800 м, а самый дальний, «Адмирал Ушаков», на расстоянии 16 800 м. Это означало, что 2-я эскадра в этот жизненно важный для нее момент не могла ввести в бой все свои 12-дюймовые орудия. Что же касается мелких, 6-дюймовых, то только ведущие броненосцы, по близости своей к противнику, могли их задействовать. И все же несколько попаданий было отмечено. Так что если бы русские снаряды имели такие же разрывные качества, как японские, то исход боя, может быть, был бы совсем иным.
В своем официальном рапорте Того упомянул, что его поворот на 180 градусов явился последним ходом маневра, призванного обмануть противника. В то же время в его отчете есть одна деталь: он грешит неправильной последовательностью событий. Несчастное перестроение Рожественского в одну линию, когда враждебные флоты были уже на виду друг у друга, у Того «отложено» на более позднее время, причем это не было первым донесением Того непосредственно с поля боя, это был его детальный доклад, поданный спустя несколько дней.
Вот соответствующий отрывок доклада, начинавшегося с обращения к флоту в духе Нельсона:
