Вообще, как мне когда-то поведала Финк, в ту пору еще не решившая стать моей женой, жизнь г-жи Фиш не сразу складывалась удачно. К примеру, она долго не могла подобрать себе достойного кавалера. И лишь после того, как ей удалось перебрать всех знакомых ей представителей мужского пола, она стала жить с г-ном Дрендмаером. При этом считать, что г-н Дрендмаер оказался лучше всех мужчин, с которыми г-жа Фиш когда-либо имела дело, было бы явным преувеличением. Это был тонконогий и маленький господин, носивший тяжелую бороду и большие роговые очки. Но у него, как мне рассказывали его поклонницы, был целый ряд безусловных достоинств. Прежде всего, он был тих, словно мышь, и часто посиживал в уголке, совершенно не раздражая свою избранницу. Во-вторых, стоило лишь г-же Фиш случайно повернуться спиной, как г-н Дрендмаер тут же быстро вскарабкивался на ее гигантскую нижнюю часть и, ловко пристроившись там, со скоростью электрической белки немедленно удовлетворял возникшее у него желание. И, несмотря на то что процедура эта могла повторяться множество раз в день, неутомимый маленький господин не ведал усталости.
Г-н Дрендмаер вообще отличался необыкновенной проворностью: многие соседки по дому частенько зазывали его к себе, и не проходило и трех минут, как он уже выскакивал из очередной двери и мчался на следующий этаж. Выдавались дни, когда неутомимый Дрендмаер так и носился с этажа на этаж, пока по несколько раз не обегал всех соседок, и только к вечеру, запыхавшись, возвращался домой, но неизменно при этом прямо с порога бодро вскарабкивался на г-жу Фиш.
Г-жа Фиш одобряла его ловкость и неординарные способности. Ей даже льстила та растущая популярность, которую ее избранник постепенно приобретал в их доме. Она надеялась, что когда-нибудь он сможет с такой же скоростью обегать хотя бы половину нашего города и тогда, как и она, станет по-настоящему знаменит.
К тому же, как язвили завистливые мужья опекаемых им соседок, у г-на Дрендмаера присутствовали и другие выдающиеся таланты. Он, как и я, считал себя сочинителем и по ночам в уголке делал вид, что что-то быстро пишет. Впрочем, каждый раз его разоблачал племянник г-жи Фиш, вырывая у него из-под руки лист, на котором, естественно, не было никаких записей.
Этот племянник был совсем юным созданием по имени Йонкеле. Он жил в другом районе нашего города, но давно уже сошедшая с ума сестра г-жи Фиш при первом же удобном случае сплавляла его к тетке. В последний раз под предлогом нападения инопланетян она выслала Йонкеле, как тайного коллаборациониста.
Он восторженно принял очередную ссылку. Целыми днями Йонкеле бродил по квартире, подглядывая за г-жой Фиш. Рассказывали, что он утаскивал к себе в комнату предметы ее нижнего белья и прятал их под подушкой, а ночью напяливал безмерные теткины панталоны и вылезал на балкон, демонстрируя себя запоздалым прохожим. Когда и г-н Дрендмаер поселился у них в квартире, Йонкеле вынужден был часами простаивать на корточках у дверей теткиной спальни, прижавшись горящим глазом к замочной щели, чтобы не пропустить тот момент, когда г-н Дрендмаер приступит к своим акробатическим обязанностям.
Г-жа Фиш, несмотря на благосклонное отношение к столь раннему развитию юного существа, сознавала, что она несет ответственность за его воспитание, и потому часто одергивала Йонкеле, когда, на ее взгляд, он преступал границы благовоспитанности. Например, однажды соседи подглядели, как ему наконец удалось, опередив г-на Дрендмаера, ловко запрыгнуть на нее. А г-жа Фиш, не видя, что делается у нее за спиной, приняла его за своего избранника и слишком поздно обнаружила собственную ошибку. Зато в этот день она не только лишила юного нахала вечернего пирога, но и демонстративно изъяла все предметы своего нижнего белья из-под его подушки.
Однако ее подруга, г-жа Вольц, не одобряла подобные строгости, она относилась к проказам Йонкеле куда более снисходительно. Не говоря о том, что и сама она, как сплетничали ее товарки, приходя в гости, частенько разоблачалась донага и тоже начинала примерять панталоны своей подруги. Часами, гордая, разгуливала она по квартире, натянув на свои костлявые бедра какие-нибудь роскошные фиолетовые с начесом штаны и покачивая голыми персями. Г-жа Фиш на это время принимала некоторые меры предосторожности: она запирала юного шалуна в его комнате, но уже через короткое время оттуда раздавался пронзительный вой. Дело в том, что г-жа Вольц использовала малейшую возможность для того, чтобы оказаться перед замочной скважиной запертой двери и продемонстрировать свой уникальный бюст. Йонкеле же, прильнув к скважине с другой стороны, пытался засунуть туда хоть какой-нибудь из своих органов, начиная от языка и кончая большим пальцем ноги, чтобы только дотронуться до удивительных предметов, раскачивающихся перед его плотоядным взглядом, словно два живых, огромных и невиданных доселе плода хлебного дерева.
