В результате мне все-таки удалось пробраться в свою комнату, и сколь же сильно было мое удивление, когда я увидел г-жу Финк, восседающую на груде баулов, мешков и коробок. Я был так поражен, что ничего не сумел сказать. При этом г-жа Финк, расположившись поудобнее и не испытывая даже тени смущения, заявила, что она будет теперь моей женой, но ввиду того, что она не может бросить своих родственников (так же, впрочем, как и шифоньер, комод и прочие полезные вещи, которым, конечно же, найдется удобное местечко в моей квартире), она вынуждена переехать ко мне вместе с ними. Я только успел набрать воздуха, чтобы закричать, как она немедленно перебила меня, заявив, что это ничего, что у меня только одна комната, и, игриво подмигнув, сообщила: «Нам с вами много не надо!»
В это время унылый господин в шляпе, являющийся, как я понял, мужем г-жи Финк, вместе с головастыми сыновьями закончил переноску вещей, последним, почти мне на голову, взгромоздив безвкусный трельяж. После чего, не обращая на меня ни малейшего внимания, они стали растаскивать вещи по комнате, и вскоре в ее середине образовалась узкая тропка, по которой вполне можно было передвигаться боком одному человеку. По обеим ее сторонам высились горы из ящиков и чемоданов, заполнивших всю комнату. Но тут головастые юноши стали быстро-быстро копать у подножия гор и в результате среди мешков и баулов вырыли три отличные пещеры, в одну из которых немедленно и нырнули. Во вторую, не снимая шляпы, с необычайной, я бы сказал, проворностью для столь унылого господина, юркнул их отец. А сама г-жа Финк съехав с дубового серванта, как с ледяной горки, заключила меня в объятия и тут же затащила в оставшуюся свободной нору.
Внутри норы было тепло и даже в общем уютно, но столь узко, что сопротивляться решительной г-же Финк было практически невозможно. Она же, воспользовавшись этим, незамедлительно прижала ко мне свою большую грудь и начала так громко дышать, пыхтеть и повизгивать, что из других пещер показались три любопытные головы. Их владельцы с неподдельным интересом пытались разглядеть, что именно у нас происходит. Но, находясь в их берлогах, сделать это было непросто. Тогда родственники попробовали запихнуть свои головы к нам в нору. Это было еще более сложной задачей: наша обитель не была рассчитана на четверых, тем более что и грудь г-жи Финк являлась препятствием для всякого, кто хотел бы пронырнуть внутрь. Но ее сородичи были упорны. В конце концов им удалось ужами ввинтиться в наше жилище.
Вследствие этого я был с такой силой прижат к груди г-жи Финк, что застонал – ни дышать, ни двигаться я уже более не мог. Г-жа Финк, неверно истолковав мой стон, заверещала, заскрежетала зубами и забилась в пароксизме страсти. При этом она невольно так отколошматила своих родственников, что они, словно зайцы, пулей выскочившие из лисьей норы, бросились наутек. Братья с визгом закатились в свою берлогу, а муж соколом взлетел на вершину горы и спрятался там за чемоданом.
Я выполз из пещеры на четвереньках и ощупал себя. Мне тоже досталось – мое плечо и рука были в укусах, а в паху горело огнем. Г-жа Финк лежала в норе бездыханно. Я, несмотря на полученные увечья, хотел оказать ей первую помощь, но тут сверху раздался голос унылого мужа: «Ничего, ничего, не страшно. Это пройдет. Если успеете – бегите».
Я взглянул наверх, этот собрат по несчастью искренно хотел мне помочь. Г-жа Финк зашевелилась. «Спасайтесь», – шепотом произнес он. По единственной тропе я начал отступать к двери. Тут г-жа Финк очнулась и вскочила на четвереньки. Я пятился к выходу. Она коротко взвизгнула и облизнулась. Выскочив за дверь и уже убегая, я услышал ее крик: «Вернись, я жена твоя. Куда ты? Не уходи!» Искренние слезы слышались в ее голосе.
Удивительной женщиной оказалась эта Финк. Я не ожидал от нее такой прыти. Быть может, она действительно полюбила меня, и тогда черт с ней, с комнатой, и с ее родственниками, ведь любовь встречается столь редко. Я даже остановился. Быть может, мне откликнуться на ее зов?.. Но тут взгляд мой упал на руку – следы укусов проступали все явственнее. Нет, решил я тогда, она съест меня заживо.
Я вынужден был искать себе другую квартиру. Впрочем, она довольно быстро нашлась, ведь никто уже не помнил, что я еще недавно был кумиром толпы, а потом – ее коварным изменником. Я снял новую квартиру в единственном в городе многоэтажном доме. Там, на новом месте, я мечтал наконец поработать и завершить начатое сочинение. Увы, судьба распорядилась иначе.
Дом стоял несколько особняком на окраине, и потому прогулки мои стали более длительными. Обычно я доходил до нашей площади, время от времени несколько нервно оглядываясь, не появилась ли случайно откуда-нибудь влюбленная г-жа Финк, и поворачивал назад. Я думал о своей книге. Как-то, очередной раз совершая этот нехитрый моцион, я натолкнулся на местную знаменитость. Это было за несколько недель до удивительных событий, которые произошли с этой дамой и ее подругой и на некоторое время вновь всколыхнули наш город.
