Наконец самые прагматичные из нас решили собрать все население несчастного дома и обсудить наше горестное положение. Единственным местом, вмещающим такое количество людей, была лестница. Мы вышли из своих квартир. Чтобы увидеть друг друга, многим пришлось задрать головы, а многим свеситься вниз. Будущие ораторы, пробуя зычность голоса, высовывались в лестничный пролет так далеко, что некоторые из них лишь в последний момент перед тем, как в ажиотаже приветственного спича рухнуть вниз, были пойманы за ноги сострадательными соседями. Многие уселись, прижавшись к перилам и свесив в пролет голые, давно не мытые ноги. Некоторые сидели на перилах верхом. Вообще, каждый приспосабливался как мог. Это зрелище поразило меня. Жильцы нашего многоэтажного дома облепили лестницу, словно стая проголодавшихся обезьян.
На лестничных площадках стояла такая безумная жара, что даже самые стеснительные, а потому и самые выносливые из нас, после получаса ни с чем не сравнимых мучений, вынуждены были сбросить с себя последние лохмотья промокших насквозь лоскутов ткани, прикрывавших их потные, взмыленные тела. Женщины сделали это последними. Смущаясь и глупо хихикая, стоя в самых неудобных позах, они еще пытались прикрыться, но от невыносимого липкого зноя обливались потом все сильнее и вскоре, утратив последние остатки стыда, расселись и разлеглись на бетонной лестнице, окончательно наплевав на приличия и выставив на всеобщее обозрение свои залитые потом тела.
Наконец-то впервые я разглядел своих соседей. Их тела говорили столь много, что обыденный безликий соседский образ растворился, словно и не существовал никогда. У колченогой моей занудной соседки оказались, например, удивительные заросли пышных рыжих волос, разросшихся по круглому, словно мяч, животу и пухлым коротким ляжкам. А хромой г-н Притке неожиданно оказался обладателем большой, отвисшей, почти женской груди и толстого, загнутого крючком вверх члена. Я разглядывал своих соседей, словно впервые увидел их. У г-жи Швицель, чей муж подвергся нападению лиан, под широкой и бесформенной юбкой все это время таился огромный четырехугольный зад, а у двух ее мордатых сыновей под носовыми платками, которыми они до этого прикрывались, – маленькие сморщенные понурые члены. У ее мужа, похожего на большого голодного борова, спасенного ею из зеленого плена, пенис вообще оказался столь мал, что его ни за что невозможно было разглядеть.
Соседка с четвертого этажа, глупо хихикая, поневоле продемонстрировала нам свои задорно торчащие вверх острые груди, напоминающие вымя молодой несовершеннолетней козы. А у г-жи Бромфель, и так славившейся в нашем доме своим бюстом и ботаническими способностями, грудь оказалась такой невероятной величины, что все население дома не смогло сдержать восторженных возгласов при виде ее невиданных гигантских размеров. Пожалуй, по величине она даже могла сравниться с бюстом г-жи Вольц, столь внезапно ускакавшей от нас в неведомые луга. Сын г-жи Бромфель, этот юный, вечно блеющий вундеркинд, робко прижимающийся к материнскому заду, застенчиво поглядывал на обнаженных дам из-под ее лохматой подмышки. А между тем у самого этого тщедушного создания из светлого кудрявого пуха, которым были покрыты его бледные, дрожащие от возбуждения ляжки, грозно глядел на окружающих тонкий и длинный, словно стрела папуаса, одеревеневший от долгого трения член.
Вообще, обнажение преподнесло нам сплошные сюрпризы: мы все увидели друг друга в неожиданном свете. Например, Брюкник, невзрачный господин средних лет, служивший привратником, преодолев смущение, с неожиданной гордостью сорвал с себя остатки набедренной повязки и явил нам гигантский, похожий на огромный бамбуковый ствол, напрягшийся фаллос. Г-жа Дриц, известная на весь город педикюрша и шоколадница, желая получше рассмотреть его, так перегнулась через перила, что ее длинные, словно отдоенные груди свесились в пролет лестницы. Завидев это, член г-на Брюкника буквально взмыл вверх. Остальные участники собрания не могли не заметить столь вопиющего факта. Хотя многие дамы и пытались изо всех сил проигнорировать его, стараясь как можно быстрее перейти к повестке дня, но и им это удавалось с трудом: взгляды их не могли оторваться от того удивительного чуда природы, что являл собой член г-на Брюкника. Население дома пыталось не обращать внимания на собственное возбужденное оживление. Оно старалось сосредоточиться на обсуждении нашего бедственного положения. Но внезапно тощая, с отставленным низким задом девица Клейстермахер, вдруг возопив, набросилась на огромный фаллос скромного Брюкника.
