Пятиэтажный дом в не самом приятном районе города, расположенном между металлургическим заводом и китайским рынком, ничем не выделялся среди десятков таких же: красные стены, маленькие окна, непримечательная подъездная дверь. Богдан вышел на грязную улицу: повсюду валялись консервные банки, пакеты из-под чипсов, пивные бутылки – на фоне этой картины остальной город казался верхом чистоты и порядка. Богдан уже и забыл это место.
За ним стояли Марина и Олег, стойко переносившие прохладную погоду. Карим остался в доме Богдана, получив указание наблюдать за сохранностью воды. Ярослав был благополучно доставлен в свою квартиру, недалеко от его больницы, «Лада» оставлена рядом, ключи перекочевали в карман врача. Большую часть времени Ярослав проспал на заднем сидении «Мерседеса» сотрудников, «Жигули» остался на месте. Белый автомобиль прорезал мерзкие улицы, словно молния ночное небо. Прохожие оглядывались на них, провожая взглядом иноземную машину, сошедшую к ним с небес.
А сейчас белоснежный «Мерседес» стоял в самом страшном районе города, заполненном пьянчугами, наркоманами и проститутками.
– Богдан, я бы не оставлял автомобиль без присмотра, – Олег потер руки друг об друга, – мало ли, что может здесь произойти, правда?
– Ага, – Богдан слегка протрезвел, но алкоголь немного притуплял его чувства, – Марина, останься здесь, не подпускай никого к автомобилю.
Девушка молча села за переднее сиденье, приготовившись к ожиданию. Богдан знал, что она вооружена.
Богдан искал окно, которое могло показать, где же находится квартира Вероники. Он знал, она находится на четвертом этаже, и почти сразу увидел знакомые желтые занавески. Сердце учащенно забилось, и он быстрым шагом вошел в дом, Олег не отставал.
Внутри было чуть теплее, но ненамного. Богдан бы не удивился, увидев притаившуюся нетрезвую компанию, но их не было. Вообще, все вокруг было жутко старым и ненадежным, начиная от поручней и заканчивая потолком, однако прямо сейчас не пугало и не вызывало беспокойства. Даже граффити на стенах с огромными буквами «ГРОБ» и экстремистскими лозунгами не сотрясали воображение, составляя типичный провинциальный колорит. На четвертом этаже, Богдан постучал в деревянную дверь квартиры с номером 11.
Олег стоял спиной к стене, наблюдая лестничные площадки. Его лицо неодобрительно вытянулось: район казался ему опасным и безжизненным. А если сотруднику СБВ что-то казалось небезопасным – обычно это так и было.
Немного постояв у двери в ожидании ответа, Богдан постучал еще раз, чуть громче.
– Может быть, никого нет дома? – высказал предположение Олег.
– Черт возьми, да что ты говоришь! – раздраженно бросил Богдан, заметив еле заметную улыбку, промелькнувшую на лице сотрудника.
Богдан занес руку для третьей попытки, но за дверью послышались тихие шаги. Кто-то определенно смотрел в глазок.
– Это я, Богдан, – он чуть отодвинулся от двери, чтобы его могли разглядеть. Олег посторонился.
Раздался звук открывающегося замка, и из-за двери показалась девушка с широко раскрытыми глазами, с удивленно приоткрытым ртом и не расчесанными волосами.
– Богдан? – от звука такого знакомого и родного голоса Богдан чуть не заплакал. – Это правда ты?
– Да, привет, Вероника, – он чувствовал себя неловко. Они не виделись больше года, и Богдан знал, что «привет» недостаточно, но ничего не мог придумать.
– Что ты тут делаешь? – она перевела взгляд на сотрудника. – А кто за твоей спиной?
– Это… – Богдан непроизвольно взглянул за плечо, – это мой телохранитель, Олег.
– Олег?
– Да, долго рассказывать. Мне можно войти или будем говорить здесь?
– Ах да, конечно, – Вероника поспешно прошла в квартиру, оставив дверь открытой, – я сейчас приду, располагайся.
– Спасибо, – Богдан зашел внутрь, обернулся на Олега, тот отрицательно покачал головой.
– Я думаю, мне там не место. Если что случиться, только крикните.
Богдан молча кивнул и закрыл за собой, повернув рычажок. Он оказался в небольшом коридоре, довольно узком, но опрятном. Все разительно отличалось от положения дел снаружи, где царили разруха и разложение. В коридоре вещи стояли на своих местах, обстановка была освобождена от оков пыли. Так же оказалось и в комнате, и, наверное, в кухне, находившейся чуть дальше. Убранство комнаты не поражало воображение, без изысков и лишних деталей: книжный шкаф, раскладывающийся диван, одно кресло, маленькая люстра на потолке, журнальный столик и черно-белый телевизор. На стене висела картина, изображавшая морскую гладь с одиноким парусником, плывущим навстречу неизвестности, подражая лермонтовскому стихотворению.
Присев на кресло, Богдан начал рассматривать желтые занавески, видневшихся с улицы. Когда-то они украшали окно в их спальне, в доме Богдана. Каждый раз после сна, он их видел, он знал их до мельчайших деталей, до каждой складки. Столь родной вещи для себя он больше в комнате не видел. Несмотря на опрятность и чистоту, все казалось не тем, чем раньше.
– Так что ты здесь делаешь?
