Удача приходит к тому, кто больше всего в ней нуждается. Но является ли удача избавлением от всех напастей, приходящих к людям? Мир находится в упадке: атмосфера заражена, население планеты вымирает, с лица Земли исчезают целые города, безденежье окутывает человечество паутиной отчаяния – и только чистые, словно слеза, дожди неизвестного происхождения способны вылечить любую болезнь и сделать людей, обладающих небесной водой, сказочно богатыми и счастливыми. Но такой дождь проливается редко, теряясь в бесконечном потоке грязных и убивающих осадков. Эта история о Богдане Васильевиче Светлове – человеке, поймавшем удачу за хвост. История о возвышении и падении, об эгоизме и лживости, о безразличии и страхе, о человечестве и отдельной личности. Эта история о каждом из нас. Абсурдная картина погибающего мира и цветущих оазисов среди всеобщего загнивания и мрака. Но только так ли абсурден этот мир, если нотки безумия присущи и актуальны сегодня в масштабе целых стран нашей реальности? Может ли благодать стать всеобщим карающим перстом? И может ли удача быть вечной? Свинцовый ливень – роман, стирающий грань между абсурдом и реальностью, раскрывающий явления, которые окружают каждого человека. Как знать, возможно, ливень проливается как раз сейчас за вашим окном.
Очередной волос упал с его головы, срезанный острыми ножницами, словно осенний лист, упорно старающийся прожить как можно дольше, но все же терпящий поражение в неравной борьбе с природой. Различие было лишь в том, что природа подчиняется своим законам, а ножницы – воле человека.
Невеселые мысли одолевали Богдана в этот день. Все приелось, все стало обыденным. Подъем, умывальник с грязной водой, мерзкая еда, дешевые таблетки, поддерживающие жизнь в худом теле, противовоспалительные капли в глаза, поиск нужной одежды, небольшая поездка на старом пыхтящем «Жигули», работа барменом в захудалой забегаловке, контингент которой знал лишь два напитка: водку и пиво, – подсчет скудных чаевых, поездка назад до дома. До сна остается лишь грустить, проводить время у телевизора, по которому показывают лишь бредовые телешоу, прерываемые раздражающей рекламой. В этот момент можно подойти к холодильнику, заглянуть в его недра и окончательно убедиться – ничего нового там не появилось, разочарованно вздохнуть и усесться обратно на диван. Выпуск вечерних новостей обычно начинался со слов «Сегодня во столько-то в такой-то местности пролился дождь. Все, что удалось собрать, направлено либо государству, либо частному лицу, на земле которого сие чудо произошло». Зависть, переливающаяся в ненависть, телевизор выключался, а Богдан отворачивался лицом к спинке дивана, засыпая под гнетущую тишину.
Чик-чик. Волосы летят. Наблюдая за их полетом, Богдан хотел больше всего на свете лететь вместе с ними. Хотя бы ненадолго ощутить этот полет, перестать ползать и научиться порхать.
Богдан начал рассматривать парикмахера. Он был одет в изрядно потрепанные джинсы из Gloria Jeans и потасканную рубашку H&M, когда-то давно бывшую синего цвета. Лицо было похоже на лицо самого Богдана: впалые щеки, желтоватый цвет, красноватые припухшие глаза: видно, у паренька беда с лекарствами, наверное, тратит все деньги на жену или родителей, а сам живет на обычных сиропах, продающихся в аптеке за пару монеток. Хорошие густые волосы аккуратно причесаны набок, такие волосы сейчас редко у кого встретишь, сам Богдан обладал жидкими волосиками, поэтому всегда стригся практически под «ноль», оставляя лишь мелкую щетину. Что ж, парикмахер должен обладать хорошей рекламой у себя на голове, иначе к нему не будут ходить, а значит не будет и заработка, как это ни печально звучит. Парень начал поглядывать в зеркало. «Заметил-таки», – Богдан все еще не отводил взгляда, все более смущая мастера, орудовавшего ножницами так, будто это была часть его руки. Чтобы сгладить нарастающую неловкость, клиент решил завести разговор:
– Я думал, сегодня дождь прольется где-нибудь на Урале, судя по прогнозам синоптиков. Когда объявили об осадках на Дальнем Востоке, думал, что ослышался. Кому-то несказанно повезло.
Парень хмыкнул и начал подравнивать виски:
– У этого счастливчика уже отобрали все до капли, я в этом уверен, – он на секунду крепко сжал глаза и снова их открыл, по щеке покатилась слеза.
– Я бы вылечил всех своих близких, а потом стал продавать по бутылке богатеям, будь они неладны, только представьте, сколько можно заработать на одном маленьком дождике.
– Если, как и говорят по новостям, одна капля может уничтожить суточную норму токсинов, то вода становится золотой, учитывая еще и то, что ее курс постоянно увеличивается.
– Да, запасы чистой воды истекают, в последнее время осадки выпадают над морями и пустынями, где их не собрать.
– Предугадать такое тяжело, Вы не находите?
– Конечно.
Парикмахер остановился и стал оглядывать голову, выискивая неточности в своей работе. Приглядевшись к затылку, он включил машинку и «чиканье» переросло в жужжание.
– В любом случае, нам этого не понять, – сказал парень.
– Ну почему же, разве Вы не верите в чудеса? Вдруг сегодня ночью нагрянет целый ливень именно в нашем городке?
– Если это произойдет, то я поверю в Бога. Знаете, почему я в него не верю?
– Почему же?
– Потому что этого все еще не случилось.
Богдан рассмеялся, определенно, паренек ему нравился. Выждав паузу, парикмахер спросил:
– А Вы верите?
– Во что, как вас…
– Степан.
– Богдан, приятно познакомиться.
– Взаимно.
– Так во что верю?
– В такой поворот судьбы, насчет ливня.
Богдан посмотрел на самого себя в зеркало. Во что он верит? Он перестал об этом думать около трех лет назад, когда разошелся с женой. Она была его единственной опорой в этом замирающем мире, единственной отрадой и утешением. С той поры он не мечтал, ни во что не верил. Какой ливень? Он живет за городом в полном одиночестве, вокруг никого нет, сам он ничего из себя не представляет. Дом от деда, автомобиль от отца, жизнь от матери. Что он сделал сам? Ничего, и продолжает ничего не делать для улучшения своего положения. Вся зарплата уходит на налоги, еду и лекарства. Он даже забыл, когда в последний раз бесцельно прогуливался по городу. Трудно поверить, что этот вымученный болезненный человек лет тридцати пяти когда-то был счастлив.
– Знаете, Степан, вероятность очень мала, но не стоит исключать ее.
– И каковы наши шансы?
