— Ты поставишь диагноз и вылечишь Татьяну. Тебе будут предоставлены все необходимые ресурсы. Если ты вылечишь Татьяну, то я поддержу твое желание и оставлю где пожелаешь, и подарю тебе, твою свободу, скажем так.
Я молча кивнула.
— Я согласна на эти условия.
— Есть еще вопрос с нарядом и вашей семьей, — сказал Константин. Я не хочу, чтобы наша община думала, что я похитил тебя. Это дало бы большинству из них необходимые боеприпасы, чтобы объявить меня своим врагом. Я ожидаю, что ты будешь поддерживать контакт со своей семьей и присоединишься ко мне публично, как и все остальные в моем доме.
Константин не стал бы рисковать своей репутацией, особенно так скоро после захвата Стейтен-Айленда. Присвоение вдовы Фальконе расстроило бы другие итальянские семьи, возможно, даже некоторые неитальянские семьи.
Если бы со мной обращались и вели себя как с гостем, у них не было бы достаточно оснований идти против Константина. Несмотря на всю мощь и славу мафиозного мира, они были политиками. Как уже отмечалось, оружие было предпочтительнее речей, но гангстер, обученный насилию и бюрократии, поднимется по лестнице намного выше, чем гангстер, который только и знает, как убивать.
— И еще одно, — сказал он.
Я не позволю тебе бродить по всему Стейтен-Айленду. Ты будешь жить здесь, в поместье, пока будешь помогать Татьяне.
Никому в комнате эта идея не понравилась. Дмитрий шагнул вперед, его глаза наэлектризовались.
— Здесь живет мой сын. Она — жена врага.
— Мертвого врага, — поправил Константин. Полагаю, Елена не будет представлять угрозы для вашего сына.
Он перевел взгляд на меня.
Она слишком жаждет свободы, чтобы делать что-то столь иррациональное. Он был прав. Я бы поменяла подгузники и искупала всех сыновей Дмитрия, если бы это означало, что я на шаг ближе к своей свободе, на шаг дальше от Чикаго.
Мне не нравилась идея остаться с Константином и его маленькой семьей. Я не хотела быть рядом с Константином больше, чем должна была. Но это был мой шанс.
Я видела свою свободу, и она была в ладони буйного русского барина. Одно неверное движение, и он может раздавить мои амбиции в щепки.
Я молча кивнула.
— Я согласна на твои условия.
Константин улыбнулся, но в этой улыбке не было такой теплоты как у Даники. И никакой ненависти, как у Романа.
Вместо этого он казался отработанным, обученным.
Но это выглядело гораздо лучше, чем моя улыбка, которая больше напоминала гримасу.
— Удачи тебе в поисках противоядия, Миссис Фальконе. Да преуспеешь ты, ради себя и Татьяны.
Он не сказал, что будет со мной, если я потерплю неудачу. Даже представить себе это было достаточно, чтобы меня затошнило. Теперь мне просто нужно было выяснить, что, черт возьми, не так с Татьяной.
Артем молчал, пока я не положил трубку.
— Что сказал
— Он дал мне свое благословение, чтобы я сохранил ее.
Я не стал распространяться на остальную часть разговора. Артем был там в первый раз, когда я задал подобный вопрос в наряде. Артем потер лоб.
— Ты вообще уверен, что она может вылечить Татьяну Последнее, что нужно Дмитрию и Антону — это ложная надежда.
Я посмотрел на свой стол, прослеживая стопку бумаг передо мной. Мои люди на протяжении многих лет бросали на него любопытные взгляды, но никто из них никогда не спрашивал об этом. Иногда я видел, как Роман борется с этим желанием, и это было забавно.
— Ты не веришь, что она может? — спросил я.
— Все мы не такие, какими кажемся на первый взгляд, — сказал он, но у нее нет ни формального образования, ни медицинского диплома. Я сомневаюсь, что ее семья даже позволяла ей смотреть больничные драмы, когда она росла.
Я откинулся на спинку стула.
— Думаю, мы это выясним, не так ли? Увидев выражение его лица, я сказал: Расслабься, Артем. Я не собираюсь прекращать наши собственные поиски лечения.
Хотя в последние несколько недель поиски были скорее бесполезными, чем успешными. Казалось, за одну ночь Татьяна заболела. Ей становилось все хуже и хуже, теперь она почти все дни была прикована к постели и не могла бодрствовать больше нескольких часов.
Мы пригласили лучших врачей, каких только можно было купить за деньги, доставили их сюда отовсюду, и ни у кого не было объяснения всем ее симптомам.
Дмитрий с течением времени сходил с ума. Иногда он целыми днями не спал, только однажды Роман ударил его часами по голове, и тот потерял сознание.
Дверь распахнулась прежде, чем Артем успел добавить что-то еще, и в комнату вошел Роман с бутылкой водки
Даже после многих лет моих попыток научить его хорошим манерам, Роман отказывался стучать, прежде чем войти в комнату. Он только стучал в дверь Роксаны, которая открылась после того, как он вошел к Артему и его жене, и чуть не был зверски убит.
— Мы празднуем. Он поднял стакан с водкой. В конце концов мы убили этих гребаных Соколов и захватили нашу территорию.
На моих губах заиграла улыбка.
— Немного рановато праздновать. Другие семьи не вышли на связь.
