Я знала тропинки через поместье лучше, чем они; мое знание особняка было моим единственным преимуществом.
Последний вариант означал верную смерть, а также столкновение с недостатком сил. Я была высокой женщиной, но моя физическая сила позволяла мне открывать банки в лучшем случае.
Я могла бы сломать себе шею, но это будет из—за моих действий, ничьих больше. Я выбрала второй вариант.
— Отпусти меня! Я выдернула одну руку в неожиданном порыве силы, отбросив ее назад. Мои ногти царапнули морду питбуля, и он отпрянул, ругаясь по-русски.
Питбуль нанес удар, схватив меня за руку и потянув назад. Он наклонился ближе к моему лицу, обнажив зубы.
— Слушай ты, маленькая сучка, мы делаем тебе огромное гребаное одолжение.
— Хватит, Роман, — раздался холодный голос, плывущий по ветру. Словно щелкнул выключатель, питбуль отступил назад, уважительно кивая головой.
Руки, державшие меня, разжались, и я, спотыкаясь, двинулась вперед, не в силах остановить набранный импульс.
Я не колебалась. Я немедленно направилась к деревьям, успев сделать только два шага, прежде чем грубая рука схватила меня за плечо и дернула назад.
— Как ты думаешь, куда ты идешь? — Роман, питбуль, усмехнулся.
— Миссис Фальконе, вы должны пообещать не убегать, иначе Роман будет держать вас, — снова раздался командный, но дипломатичный голос.
Я посмотрела на питбуля, который смотрел на меня так, словно надеялся, что я решу бежать.
Я прошипела ему в ответ, обнажая собственные зубы.
— Это значит «нет»? — подсказал голос.
— Отлично, — отрезала я. Я не побегу. Если я подыграю им, они, возможно, оставят меня в живых. Роман отпустил меня.
Я повернулась и почувствовала, как мой желудок упал на колени.
Стоящий передо мной был... Константин Тарханов. Моей первой мыслью было, что сегодня я точно умру. Второй моей мыслью было:
Константин был более известен как русский джентльмен, или человек, который убил своего отца собственным галстуком. Его красивое лицо и харизматичная улыбка были обожаемы средствами массовой информации, и даже моя подруга детства, София, казалось, была очень увлечена им.
Все, что я знала о нем, это то, что в последние несколько лет он приехал в Соединенные Штаты из России и стал все более популярным среди уже известных гангстеров, получая поддержку со всех штатов.
И я знала это только потому, что Таддео проговорился, а София подтвердила.
Мысленно я списала его со счетов как очередного мафиози, играющего в политика. Еще один красивый, но жестокий мужчина, который придерживался тех же взглядов на женщин, что и другие мужчины в моем мире, поэтому они не представляли для меня никакого интереса.
Но лично...
Константин Тарханов был прекрасным созданием.
Физически, его светлые волосы были зачесаны назад, без единого волоска на месте, в паре с пытливыми карими глазами и сильной костной структурой.
Русский был виден в его чертах лица, от формы скул до изгиба подбородка. Под его безупречным костюмом (с галстуком и жилетом, стоящим больше, чем моя машина) я видела намеки на татуировки: чернила, которые клялись в верности его братве и России.
Хотя от его вида захватывало дух, это было еще не все...
Он командовал собой с такой силой и очарованием, что все не могли удержаться и смотрели на него, не могли не следить за его следующим движением или не слушать его следующих слов.
Я видела, как Таддео пытался вести себя с манерой, которая внушала уважение в течение многих прожитых лет, кудахча над его попытками, как будто я могла сделать что-то лучше. Но Константин... Константин сделал его похожим на маленького мальчика-пажа, у которого еще не отвалились яйца.
Константину не нужно было пытаться вести себя как король — он был королем.
И все же я могла сказать, что под его харизматичной и красивой внешностью скрывалось чудовище.
У меня мурашки побежали по коже.
Константин Тарханов улыбнулся мне, как будто мы были старыми приятелями, а не врагами.
— Миссис Фальконе, — сказал он тоном вежливым и вежливым, — вы должны простить Романа. Он забывает о манерах.
Я ничего не ответила. Слова, застрявшие у меня в горле, не могли оставить меня и мою жизнь в целости и сохранности.
— Если вы последуете за Дмитрием, вас сопроводят обратно в Чикаго. Целой и невредимой. Чикаго. Нет, все мое тело напряглось. — Я не поеду в Чикаго. Его брови поползли вверх.
— По просьбе вашей семьи и из уважения к моей верности этой организации было бы неразумно, если бы вы остались в Нью-Йорке и подверглись той же участи, что и ваши Соколы.
Я ни за что не собиралась возвращаться в этот город. Если я когда- нибудь и вернусь в Чикаго, то только в мешке для трупов. Или в урне. Что бы ни выбрал Таддео, вероятно, более дешевый вариант из двух.
А я нет.
В доме поднялась суматоха. Через несколько мгновений оттуда вышли двое здоровенных мужчин, неся между собой разъяренного Таддео.
