— Да, лорд Джарвис, хорошую задачку вы мне задали, — начальник таможни поскреб жесткий ежик волос, в отличие от усов, почти не тронутый сединой. — Анатао, конечно, в порту полным-полно — торговый сезон в разгаре. Даму вашу кто-то из них мог бы взять на борт, но вот вас — ни за что и никогда. Вы для них тварь Хаоса, нечего вам делать в храме их Черного бога.
— Сам знаю, — с досадой бросил Джарвис. — Но одну я ее не отпущу. Она женщина практичная, но совершенно не знает мира за пределами своего замка и Даны, — лишь произнеся это, принц осознал,
— А если б даже и знала, все равно негоже благородной даме без мужского пригляду, — назидательно произнес он. — Значит, остаются наши. А они в северную часть архипелага, почитай, и не ходят — грузы-то сюда идут через Итанку. Из тех, кто сейчас разгружается, разве что «Сатрил» в те края заглядывает. Он у восьмого пирса стоит. Побеседуйте с его капитаном, может быть, договоритесь. Но если не он — тогда уж и не знаю, кто.
— Хорошо, — кивнул Джарвис. — Тогда мы с Тай прямо сейчас дойдем до восьмого пирса и пообщаемся с ним.
— Пожалейте даму, лорд Джарвис! — Заглар поднялся из-за конторского стола и приподнял плетеную штору. За окном Тай все так же сидела на парапете набережной, полностью отрешившись от окружающего мира и беседуя с морем о чем-то своем на недоступном Джарвису языке ощущений. — Она, поди, с дороги устала, проголодалась, а вы ее хотите тащить с собой черт знает куда. Вы ступайте на «Сатрил», а о ней моя жена позаботится. Да и ночевать оставайтесь у нас — после того, как дочки замуж вышли, свободных комнат в доме много…
Тени удлинились, свет из золотого стал красноватым. Джарвис свернул в переулок. По старинной салнирской традиции дом Заглара был двусторонним: вход в контору, где начальник таможни принимал посетителей — со стороны набережной, а в жилую часть — с узкой параллельной улочки.
Разговор на восьмом пирсе окончился ничем. Капитан «Сатрила» даже слушать не стал о деньгах. Мрачно глянув на Джарвиса, он заявил, что доставил бы их с дамой на Скалистый остров без всякой платы, но увы, во время последнего перехода в трюме открылась течь, а потому по окончании разгрузки «Сатрил» встает на ремонт. Джарвис поинтересовался, сколько времени это займет. Капитан помрачнел еще больше и сказал, что раз корабль так и так придется кренговать, он заодно произведет плановую чистку днища от морской дряни. Опять же такелаж давно уже переборки требует… Так что если уложится дней в десять, можно будет считать, что очень повезло. В этом месте помрачнел уже Джарвис. Увидев это, капитан вздохнул и прибавил, что если благородного лорда так сильно поджимает время, то он мог бы обратиться к Лумтаю, капитану «Девы-птицы», которая сейчас стоит в Малой гавани. Тот, правда, обдерет благородного лорда, как липку, зато есть шанс отплыть в ближайшие два дня.
В Малую гавань Джарвис уже не потащился — это было далековато, а он тоже устал с дороги и проголодался. Да и совет Заглара явно не помешал бы.
Толкнув зеленую калитку, принц вошел в просторный двор, вымощенный каменными плитами. Плиты были уложены неплотно, между ними виднелись полоски земли толщиной в палец, кое-где проросшие травкой. Из-за ограды сада свешивались ветви абрикосовых деревьев, усыпанные желтеющими плодами. Сама ограда была оплетена вьюнком, пронзительный цвет его лиловых и розовых колокольчиков неожиданно вызвал в памяти Нисаду — ее ярко-розовую постель и платье, в которое она была одета тогда, в Замке…
В центре двора имелся традиционный маленький бассейн с сильно позеленевшей водой. На его каменной облицовке сидела Тай в чистой рубашке, с распущенными после мытья волосами. Рядом с ней торчал какой-то молодой человек — издалека Джарвис разглядел лишь фигуру, еще не успевшую отяжелеть, вышитую безрукавку и короткие светлые волосы. Видно, не родственник хозяев — Заглар черный, как все салниры, — но кто тогда? Служащий?
— И снова неправильно, — донесся голос Тай. — С лезвия нож надо ронять, а не бросать.
— Ну я и роняю! — услышав ответную реплику молодого человека, Джарвис вздрогнул. Это были слова измученного ребенка, произнесенные почти на всхлипе — но звучным юношеским баритоном. Неужели слабоумный? Тогда зачем Тай с ним связалась?
— Нет, ты именно бросаешь. Не хнычь, не надо. Дай лучше руку, я тебе покажу, в чем разница, — Тай крепко ухватила юношу за предплечье. — Теперь расслабь все, что ниже локтя, пусть болтается как тряпка… Хорошо. Видишь, я шевелю твоей рукой, и ладонь сама мотается туда-сюда?
— Ага, — слезы исчезли из голоса юноши, но интонация по-прежнему оставалась совершенно детской. — Как собачий хвост.
— Правильно. А знаешь, почему? Именно потому, что ты маленький. Взрослые много работают, и вот это место, запястье, у них становится жестким, ладонь уже не может болтаться под своей тяжестью. Так рука ходит или у маленьких, или у женщин, которые не делают тяжелой работы.
