— Опа! — воскликнул историк себе под нос, переворачивая лист блокнота, чтобы переписать каждую черту снова.
Когда с делом было покончено, он медленно дорисовал дополнительные линии разной длины, загогулины и хвостики. Неужели настолько просто. Достаточно не до конца прописать буквы, чтобы получить хаос из нагромождения черт. Непонятные строчки выстроились в знакомые и понятные слова.
«Жизнь преходяща, вечно только время. Сейчас — это баланс между тем, что было и тем, что может случиться. Там мы встречаем странника. Он смотрит и видит. Он истина по ту сторону дверей и по эту. Время стоит по обе стороны от добра и зла. Всегда среди нас, приносящий горькие дары незримой власти над временем. Он небо и земля, вода и огонь. Он всё и ничто».
«Не обманул Борисыч. Не точно пересказал в одной фразе, но честно. Нарочно ли он скрыл верное значение? Если разгадаю, то пойду дальше… Горькие дары незримой власти над временем…» — удовлетворённо подумал Алексей.
Занятная надпись, но промышленник Смуров, вроде бы интересовался мистицизмом. Это объясняло тягу к таинственным вывертам с дверью. Что же для него скрывалось за витиеватыми словами? Чего желал предок Казимира и Витьки Смурова?
Как историк, Алексей точно знал, что обычно движет людьми — жажда власти — сердцевина всего. Будь то власть над людьми или золотом, материальным или эфемерным. Человек не менялся тысячелетиями.
Дверь с подобными письменами могла служить ритуальным входом в общество для избранных. Как масоны не чурались символизма, так и промышленник Смуров придумал для себя набор правил и знаков. Так размышлял Алексей. Логично и не ново.
Потягиваясь, он разложил диван, выделенный для гостя Варварой. Завтра снова наведается в библиотеку. Алексей так и не ознакомился с музеем и подшивкой городской газеты. Было о чём поговорить с Казимиром. Он и не заметил, как основная цель приезда потерялась за секретами провинциального города.
Спал Алексей тяжело, точно чувствуя тёмную громаду, нависшую рядом. Грудь давило и жгло. Мутные образы плыли сквозь пелену, показываясь на короткий срок и исчезая.
— Парень, вставай! — Последним из тумана сна нарисовался Борисыч.
Близко жалобно прошелестело голосом бабы Вари, но смазано, без смысла.
— Разберёмся! — Строгий голос бывшего милиционера превратился в совсем другой, молодой, но не менее жёсткий.
Алексей подскочил, потирая лицо, чтобы прогнать остатки дрёмы. Озираясь, оценил обстановку.
— Давай! Натягивай штаны. Паспорт где? — Тряс за плечо незнакомец в ментовской форме.
В коридоре топтался второй, немного старше, без кителя, но в портупее с расстёгнутой кобурой, рука лежала на поясе, готовясь к действию, если придётся. Почему-то взгляд Алексея сразу зацепился за эту деталь. Варвара, с трясущимся лицом, стояла в сторонке, стиснув хрупкие, старческие руки.
— Что же это, Алёшенька?! — изредка вопрошала она. — Как же случилось?! — потом, обращаясь к молодому. — Вы уж разберитесь там. Слышишь, Генка. Племянник мой внучатый… Он же свой. Лукашов…
Ничего не понимая, Алексей оделся. История приобретала странный и неприятный оборот. Разом его будто столкнули в чёрный омут, где барахтайся ни барахтайся, а не выплывешь.
Человек без формы с любопытством заглядывал в блокнот приезжего. Алексея кольнуло в сердце неприятной мерзостью.
— Вы не представились, — процедил он сквозь зубы.
— Участковый Геннадий Резкий, — озабоченно просматривая комнату, сообщил молодой.
— Оперуполномоченный Семёнов, — второй присел, заглядывая под стол, провёл снизу столешницы рукой, исследовал горшки с цветами на подоконнике, раскрыл сумку, притулившуюся рядом со стулом.
— Вы не пригласили понятых, — втянув воздух, Алексей выплюнул слова, будто отодвинул эту руку, ворошившую его вещи.
Необходимость напоминать законникам общеизвестные правила вызвала раздражение.
— А мы тебя не задерживаем. — Опер хмуро отступил.
— Ага, приглашаем на беседу. — Улыбка у Генки была мальчишеская, озорная.
Казалось, его забавляла ситуация или он считал происходящее интересной игрой.
— Значит, я могу отказаться? — Алексей лихорадочно перебирал в голове возможные причины подобного «приглашения».
Никто так и не объяснил, что случилось.
— Не думаю. — Прихватив блокнот историка, оперативник направился в коридор.
Участковый забрал паспорт Алексея и дождался, когда тот пройдёт к выходу.
— Куда вы его? — Варвара засеменила следом.
— Ко мне вначале, — ответил Генка. — Дальше посмотрим. Вчера, после шести и ночью, родственник, где был?
Она шумно охнула, взмахнула руками, точно лишь теперь сообразив, что они не шутят.
— Он же ничего не сделал… Здесь был. Дома.
— Разберёмся, — поморщившись, привычно повторил Генка.
— Я сейчас, — Варвара засуетилась. — Я быстро. Поговорю с… с кем надо.
— Занимайся своим делом, баба Варя. — Участковый остановил её, удержал за плечи. — Поняла?
