Захотелось потягаться в противостоянии с опером, а то и самим полковником. Почему бы нет?
Он не виновен в смерти Борисыча. Чего ему опасаться?
А кто-то в городе задумал нехорошую игру, втянув в неё и чужака. Игра имела смысл, которого сразу и не увидишь. Не ради забавы, но для пользы создателя.
Алексей пожалел строгого Борисыча, не захотевшего сказать гостю главного. Он сохранил ценные сведения, но всё равно погубил себя разговором с историком. Обо всём этом нетрудно было догадаться.
Как сейчас увидел Алексей тревожные взгляды Борисыча в окно, обречённость в каждом движении. Их проводили до дома бывшего мента, продолжили следить у подъезда. Опытным взглядом горожанин заметил слежку, догадался, к чему идёт дело.
Выходит так. Потому и прогнал гостя?
— Шутки он шутит! В сказку попал?! — Короткий, но болезненный толчок в плечо, и Алексей зашатался вместе со стулом.
— В историю, — буркнул Алексей.
Опер раздражал и вызывал гадливость. Чувствовалось, что нет в нём внутренней границы, черты, за которую люди предпочитают не переходить. Тот же Генка, намеренно отвернувшийся в момент этого минимального насилия, был другим. Пусть молодой и легковесный, но и в нём ощущался внутренний барьер, дальше которого он не пойдёт.
Нависнув над историком, оперативник с силой сдавил Алексею плечо, усугубив растекающуюся от удара боль.
Нехорошо сжало горло. Алексей удержался от резкости в сторону опера. Опять же, разум подсказал, что явное сопротивление сделает хуже. Оставалось ждать и действовать по ситуации.
— Не наседай, Семёнов, — рявкнул полковник. — Без приказа…
Это краткое, но существенное дополнение показало Алексею, что ходит он по краю, и судьба его находится полностью в руках милицейского чина.
Васильев смотрел недобро, но и не зло. Так же, как это было в кафе, когда он пытался понять, что за новые лица объявились в городке. Скорее его утомляла необходимость заниматься мелкой мошкой залетевший в дом. Безвредной, но достаточно назойливой. Хотя Алексей и сделать ничего не успел.
«Где же я зацепил их? Чем раззадорил осиное гнездо? И кто та осиная матка, которая отдаёт приказы? Она же точно существует», — мрачно думал историк.
Оперативник отступил к стене, встал, сложив руки на груди, всем видом показывал, что в любой момент снова готов к жёсткому разговору.
— Где вы встретились с Бори… — Васильев поморщился. — С гражданином Ионовым?
— Возле библиотеки, — не стал скрывать Алексей. — Беседы с горожанами часть моего исследования. Я упоминал о городских легендах.
— О чём говорили?
Полковник задавал вопросы, а тихий следователь строчил закорючки на порядком помятых листах. Иногда он досадливо кривился, не поспевая за речью.
— История города, — Алексей пожал плечами.
Как он ещё мог охарактеризовать в двух словах тему разговора.
— Конкретнее.
— Архитектура. Библиотека и фонды из коллекции моего предка. — Историк с любопытством следил за лицом Васильева. — Вы не поможете с допуском?
Опер и Генка, про которого все давно позабыли, фыркнули.
— Вот гусь! — покрутил головой молодой участковый. — И ключи от квартиры…
— Нет, ключи мне, пожалуй, не нужны, — задумчиво произнёс Алексей. — А вот книги из собрания доктора Лукашова… Одним бы глазком.
— Он же над нами издевается! — зарычал Семёнов, но был остановлен взмахом руки полковника.
— О чём был разговор с покойным? — медленно повторил вопрос Васильев, постучал указательным пальцем по блокноту.
— Надпись на двери, но про неё же все знают. Это не гостайна. — Историк сделал вид, что случайно вспомнил о необычном входе в библиотеку и никогда не придавал значения письменам. — Я же сказал. Меня интересует зарождение малых городов России. Городские легенды. В квартире я пробыл минут двадцать. Прошёлся по городу. Вы сами видели меня в кафе-баре. Вечер и ночь провёл в доме бабы Вари.
— Варвара подтвердила, — непрошено ввернул Генка и получил грозный взгляд в ответ.
Мощный вибрирующий звонок ударил всех по нервам. Васильев поднял трубку телефона, стоявшего по правую руку, встал, оправив китель. Разговор вышел недолгим. Полковник больше слушал, потирая шею.
— Ясно. Оформите всё как положено, — напоследок прорычал он в трубку, но в голосе слышалось облегчение или спокойствие человека, у которого дело идёт по плану.
И оперативник Семёнов, и участковый молчали. Полковник так же не спешил что-то говорить. Затянувшаяся пауза повисла тягучей каплей, заставив чаще забиться сердце Алексея.
— Уезжал бы ты, парень, — внезапно бросил Васильев, поднимаясь из-за стола.
— Он сказал, что-то подобное, — Алексей мотнул головой в сторону снимков с мёртвым Борисычем. — И больше ничего.
— Выпускайте, — коротко приказал полковник, направляясь к двери, но затем всё же добавил. — Экспертизу оформили. Отравление суррогатом. Не того пойла хлебнул Борисыч.
— И не сомневался, — широко заулыбался Семёнов, будто только и ждал подобных новостей. — Нашла смертушка старого алкаша.
Всё стремительно закрутилось. Васильев ушёл. Алексею дали подписать протокол, который он вдумчиво и долго читал, нервируя следователя. Ничего лишнего в бумагах не оказалось.
