– Какого века твой дом говоришь? – Пашка удивленно присвистнул когда я сказала остановиться ему возле кованных ворот.
– Восемнадцатого вроде бы, я никогда не вдавалась в такие подробности.
В то время усадьба принадлежала моему предку – графу Духову, пожалованная ему за особые достижения на магической ниве самым первым главой Магического Совета. Конечно, со временем усадьба стала просто домом и большинство территории было отдано в управление городским властям и рядом строились другие, стремящиеся походить на дом моей семьи. Да и внутри дом претерпел колоссальные изменения подстраиваясь под современный мир.
Едва я подошла к кованной ограде, как ворота отворились сами собой, пропуская нас во внутрь. К дому вела небольшая каменная лестница с двенадцатью ступенями. Пашка не уставал восхищаться дворовым убранством, поражаясь мастерству садовника.
– Ноги вытирай, – скомандовала я, первой подав пример своему заму и пошаркав ботинками о небольшой придворный коврик. Дверь в дом тоже отворилась сама собой и в прихожей зажегся яркий свет.
– Алирушка! – радостным скрипучим голосом поприветствовали меня.
Пашка напрягся и удивленно заозирался по сторонам, но никого не увидел.
– Покажись гостю, Прохор Василич, будь добр, уваж человека. – Улыбнулась я.
Всего в шаге от нас из неоткуда появился невысокий, примерно мне по пояс, старичок. Волосы были острижены у него под короткий ёжик, а лицо гладко выбрито. Домовому, конечно, полагалось ходить в длинной древней рубахе, подвязанной кушаком и лаптях, обязательно с растрепанными волосами и бородой,но бабуля у меня была женщиной довольно современной и своего домового предпочитала видеть в аккуратной одеже и гладковыбритого. Да и Прохору самому нравилось считаться самым модным домовым на деревне.
– Алирушка, – еще раз радостно произнес он, приветственно раскрывая объятия.
Я ничуть не стесняясь своего заместителя опустилась перед домовым на колени и прижалась к самому близкому и дорогому другу, снова почувствовав себя девочкой – подростком. Считай, после матушкиного помешательства от измены отца, он мне заменил родителей. Это ему я тихонько жаловалась на свои школьные проблемы, ведь бабушка была все время занята, а маме просто было не до меня, и он выслушивал никогда не перебивая и не считая что все это детские глупости. После смерти бабушки, мне как единственной наследнице обладающей магией, Прохор Васильевич перешёл во владение. Как порядочная ведьма я должна была забрать его с собой, но не смогла… здесь он был нужнее, чем мне.
– А это… – сощурив необычного ярко – салатового цвета глаза с вертикальным зрачком, как у кота, Прохор с подозрением покосился на Пашку.
– Коллега мой, Павел Воротов. Попотчуешь ужином, хозяин добрый? Такие голодные, что аж переночевать негде.
– Ох, да конечно же, бегом мыть руки и на кухню, сейчас все будет. – домовик заполошенно всплеснул руками и растворился в воздухе, чтобы тут же загреметь посудой в районе кухни.
– Так у тебя есть домовой! – обвинительно – обличительным тоном произнес Пашка, топая следом за мной как медведь – шатун. Я показала ему ванную комнату и кратко объяснила где находится кухня, а сама быстро побежала на второй этаж во вторую ванну. Там быстренько умылась, провела внезапно появившейся на туалетном столике расчёской по волосам и на выходе лицом к лицу столкнулась с мамой.
Простоволосая, в длинной ночной рубашке, Марьяна Духова сухо мне кивнула, словно и не было стольких лет разлуки, и медленно обошла меня, закрыв за собой дверь. На душе стало одновременно тоскливо и гадко, я хоть и ожидала что иной реакции от мамы не будет, но в тайне надеялась на другое.
Из кухни доносился аромат свежей выпечки, который вернул меня в мое далекое детство.
– Вот, деточка, ватрушки твои любимые напек. – Домовик приглашающе махнул рукой на стол, где Пашка уже наяривал домашний свекольник. – Сейчас картошечка будет готова с грибочками. Как ты любишь, родная. Ну давай же, присаживайся.
Прохор Васильевич, словно курица – наседка, нежно квохча усадил меня на стул, по старой доброй привычке положил льняную салфетку на колени, и, стукнув Пашку по ладошкам, пододвинул тарелку с творожными ватрушками ко мне. Я снова почувствовала себя десятилетней девочкой, любимицей бабушки и дедушки и, конечно же, нашего домового.
Он присел на соседний стул, сделанный специально для него, с высокими ножками и спинкой. Я уже и забыла каково это когда на тебя смотрят таким любящим взглядом.
– Ну, родная, рассказывай, как ты? Восемь лет тебя, почитай, не видел.
– Да все хорошо, Прохор. Живу, работаю. – Быстро пробормотала я, для надежности запихивая себе булку в рот.
– А с Владиком как? Когда привезешь его с семьей знакомить? – Тут даже Паша удивленно поднял голову, отрываясь от тарелки.
Булка, так нещадно запихиваемая мной, застряла в горле от чего я закашлялась давясь. Прохор всполошено взмахнул руками и тут же начал заботливо похлопывать меня по спине.
