Один из эпизодов сильно въелся в память жительницы Соледара. Даже во время вывоза мирных жителей, которые из-за состояния здоровья были вынуждены покинуть город, солдаты ВСУ настаивали на том, что местные должны говорить на украинском языке.
– У нас в подвале была пожилая женщина, у нее началась аллергическая реакция. Обратиться нам было не к кому. Город наш был без администрации с мая. У нас не было ни пожарных, ни скорых, ни милиции. Сами военные ВСУ говорили, что они впервые с таким столкнулись. Махновщина полнейшая. Нам пришлось обратиться к солдатам. Они вывезли бабушку до определенного места, а туда уже приехали медики с соседнего города, так как к нам они не рискнули ехать. С этой бабушкой поехала сопровождающая женщина с нашего подвала. Военные ей говорили: «Не стыдно вам разговаривать на вашем языке? Ви розмовляєте на мові орків. Ви повинні розмовляти нашою українською мовою». Я никому ничего не должна, я здесь прожила всю жизнь, я родилась в Советском Союзе, я говорю на этом языке, я на нем училась. Меня это очень задевает. Давайте я приду к вам домой, перевешу иконы и скажу, что с сегодняшнего дня вы не православные, а католики или мусульмане, сделаем обрезание. Вы согласитесь? Или если к вам придут и скажут, что ваш отец – враг народа. Он у вас террорист, сепаратист, причислен к какой-то организации. Вы будете с этим соглашаться? Вы будете сопротивляться мысленно, в душе. Почему я должна была соглашаться? В этом и есть корень зла, – негодовала женщина.
Когда стало понятно, что город ВСУ удержать не смогут, украинские солдаты усиленно обстреливали из танков дома, в подвалах которых находились мирные жители. Бойцам ЧВК «Вагнер» пришлось откапывать гражданских, которые оказались под завалами из-за обстрелов со стороны ВСУ.
– В предпоследнюю ночь перед эвакуацией с расстояния меньше километра они долбали из танков. Я насчитал тридцать прилетов. Где-то в дом, где-то под дом. Дальше я перестал считать, – отметил Алексей.
– Нас засыпало в предпоследнюю ночь. Рухнули опоры в подъезде, козырек и бетонные створки. Это все рухнуло. Ребята нас откапывали. Сколько буду жить, глаза этих ребят в жизни не забуду. Когда они зашли, когда они нас забирали… Пенсионеры думали остаться, они их убеждали, что еще одна такая ночь, и дом сложится окончательно, – рассказала Валерия.
Она и ее муж крайне благодарны солдатам ЧВК «Вагнер» за спасение и категорически не согласны с утверждениями западных странах о бойцах этого подразделения.
– Мы, к сожалению, их имен не знаем. Позывные кое-какие я знаю. Придет время, я постараюсь, если они будут живы, найти этих ребят. Они спасли в нашей ситуации одиннадцать человек. Мы все добрались до безопасного места, все в целости и сохранности. Они несли наши вещи. Они сами устали, но несли наши сумки, нас охраняли с двух сторон. Мы шли колонной друг за дружкой. Мы целые сутки находились в их штабе, пока нас не эвакуировали. Мы с ними были. Мы видели, как ребятам тяжело, как было холодно. Они были простужены, но через каждые полчаса предлагали чай или кофе. В туалет было выйти опасно, они нас сопровождали, не давали и шага ступить без сопровождения. Объясняли, где было безопаснее, – рассказала спасенная жительница Соледара.
Не только ударами по отказавшимся уехать из Соледара местным жителям ограничивались провокации со стороны ВСУ. Украинские военные надевали на себя символику российской армии, чтобы проверить лояльность местного населению к ВС РФ и ЧВК «Вагнер». Поэтому гражданские не сразу поверили российским военным, что они – это они, а не очередные переодетые украинцы.
– Украинцы ж прикалывались – могли надеть повязки, символику российских войск. Могли представиться и посмотреть на нашу реакцию. Когда восьмого января в девять утра зашли вагнеровцы, мы подумали, что это могла быть провокация. Они сказали, что они русские, – сообщил Алексей.
– Вид ребят был, конечно, замученный. Все заросшие. Внешний вид сразу напугал. Когда они сказали, что они русские, мы не поверили. Перед этим тоже так приходили, говорили, что русские, а на самом деле это были ВСУ. Поэтому сомнения были. Мы сначала даже с агрессией к ним отнеслись, но они молодцы, никто не нахамил, не нагрубил, – рассказала женщина.
– По говору мы поняли, что это были русские, – добавил ее муж.
– Разговорная речь меня расположила, потому что до последнего на них смотрела и не могла поверить, что наконец-то пришли русские ребята, – с радостью вспомнила Валерия.
Во время активных боевых действия доступа к кладбищам нет. На улицах лежит множество трупов, которые необходимо захоронить. Поэтому местные жители вынуждены хоронить своих соседей во дворах и даже рядом с детскими садами.
