– Я готов был всю оставшуюся жизнь посвятить своей любимой женщине и нашей семье. Но, тюрьма… Мне удалось, мне удалось снова ее найти и забрать. У меня был план, и я уже вел свою любимую к новой жизни. Почему я свернул в сторону? Как это произошло?
– Вероятно, тебе чего-то не хватало? Время, проведенное в тюрьме, ожесточило тебя, и дало понять, что та граница, что ты определил себе, покинув службу, или обретя любовь, вовсе не граница, что есть куда идти… вперед.
– Ты права, она захватила меня. Я даже не могу вспомнить, как это произошло. Как будто в один миг, еще до заключения, когда я увидел, как мою любимую унижают. Да, именно тогда я решил, что должно быть что-то более сильное, что-то непобедимое, пусть, необъяснимое, пусть таинственное, но оно должно быть! И не понял я этого, я это почувствовал, я это чувствовал все те годы, что сидел в тюрьме.
– Должные обстоятельства обостряют чувства.
– Но, этого нельзя сказать об Андрее, – вдруг произнес Вячеслав. – Он провел жизнь в тепле, лишь в мечтах становясь руководителем восстаний, революционных движений, он лишь грезил освобождением всего мира от рабства, сам не имея ни малейшего понятия о том, что это такое. И его, не нуждающегося ни в чем, могла задеть тень этой загадки? Он же, как «книжные дети, не знавшие битв, изнывал от мелких своих катастроф». Что это? Ну, что-то там не сложилось на работе. У каждого каждый день на работе происходит что-то не то. Почему он решил… это же нелепо!
Незнакомка молчала.
– Гордон – успешный бизнесмен! Ну, не уважали его. Да плюнь ты и живи в свое удовольствие. Нет, он замкнулся в себе, обмотался комплексами и рванул. Зачем? Это же нелепо? Оксана. Не повезло девочке. С родителями не повезло, отчим – скотина, в институт никак не поступит. Пошла на такой роковой шаг. Зачем? Нелепо. Исламу не повезло с самого детства… Мы все, словно… просто неудачники.
– Жизнь совсем непроста, Слава, – тихо произнесла незнакомка. – И далеко не однолинейна. И ты это прекрасно понимаешь. Вы все сделали свой выбор. Свой путь вы определили сами. А на это способны немногие. И дело совсем не в том, что кажется со стороны, как то жизнь Андрея или Гордона, или остальных, не в выбранном времени, месте, а тем более, в возрасте, не в том, как этот путь выглядит. Важно, что есть определенная цель. И определили ее вы сами. И пусть никто из вас ее не понимает до конца. Толчком к этому решению было у всех одно, оно было лишь в разных вариациях – выход из-под контроля, из болота, тины, бегство от рабства, что бы оно собой не представляло! Вам нужно было ее понять, вам стало нужно ее понять, вам нужно ее понять, иначе сама жизнь может лишиться смысла. И, стараясь вырваться, вы выбрали путь…
– К ней?.. К… тебе?..
Незнакомка промолчала.
– Но, Маша…
– Ее любовь к тебе сильна, и она положилась, и полагается на тебя. Она вся отдалась любви к тебе, и силы ее оказалось недостаточно.
– На путь к тебе?
– На выход из-под контроля.
– Я не понимаю, – признался Вячеслав.
– Вспомни ее последние слова.
– Ее цепи растворились, – грустно проговорил Вячеслав.
– Ей легко, и она будет тебя ждать, – ласково проговорила незнакомка.
– Как? – На глазах у Вячеслава выступили слезы. – Как я могу к ней прийти?
Незнакомка молчала.
– Маша говорила, что видит какую-то дорогу в темноте, там, где она… где она находится, где сейчас живет. – Голос Вячеслава дрожал. – Она больна, она не понимает, что говорит. И я, я чувству, как схожу с ума! Ведь тебя не существует! – Вячеслав крикнул, развернувшись в сторону незнакомки.
В углу никого не было. Он осмотрелся по сторонам. Камера была пуста.
– Я схожу с ума. Я сошел с ума. – Вдруг он резко поднял голову и крикнул: – Как попасть на ту дорогу?
Лишь какой-то еле слышный смех растворился за окном камеры.
– Я сошел с ума, – твердым голосом произнес Вячеслав. – Но, я к тебе приду, Маша. Я приду к тебе.
Кортнев прошелся по камере, и, подойдя к стене, в которой зияло окно, снова встал, упершись в него обеими руками. Так он простоял не менее получаса. Тишина поглотила пространство. Лишь размеренное дыхание, да стук сердца. Сон не собирался наведываться в камеру.
Вдруг Вячеслав вздрогнул. Он услышал, как замок его камеры заскрежетал, за ним раздался звук медленно открывающейся двери. Послышались шаги. Вячеслав не обернулся, продолжая стоять, как стоял.
– Ну, здравствуй, Корт, – донеслось сзади. – Устал нас ждать? Извини, пока весточка дошла. Тут-то климат помягче будет. Нравится? Молчишь, Корт?
Вячеслав не обернулся.
– Мы тебе привет привезли. От «Черных псов». Слыхал о таких? Козырный ты мужик, Корт, реальный такой. Мы уважаем тебе, вся наша братва уважает. Это не гон, базарю, как есть. Но, извини, дело к тебе есть, и ничего тут не попишешь.
Вячеслав медленно развернулся, и ему на мгновение показалось, что он увидел какую-то серую массу, распыленную по камере. Он тряхнул головой и различил четыре тени, стоящий перед ним. Он ухмыльнулся.
