– Предлагаю проводить солнце на набережной Амура.
Они прогуливались по центру Хабаровска. Оставив позади центральную площадь, площадь Ленина, они свернули в сторону Уссурийского бульвара, и уже вдоль него продолжили движение к набережной.
– Я что-то нашла! – воскликнула Оксана, разглядывая экран своего смартфона.
– Что, дорогая?
Оксана медленно перевела взгляд на Андрея и побледнела.
– Что с тобой? Давай присядем! Оксана!
Усевшись на лавку, Андрей схватил Оксану за руку. Та, не говоря не слова, передала Андрею телефон.
– Прочти все сам, пожалуйста, я… у меня… – Оксана закрыла лицо руками.
Чем больше Андрей читал, перескакивая с новости на новость, с сайта на сайт, тем лицо его становилось мрачнее.
Он привлек Оксану к себе и обнял ее.
Оксана глубоко выдохнула и, распрямившись, села, прижавшись к Андрею.
– Что там? – робко спросила она. – А то я не успела.
– Мария попала в психиатрическую лечебницу в Волгодонске, потом ее перевели в Ростов, а три дня назад увезли в Москву.
– Настолько серьезно у нее может быть это все? – спросила Оксана.
– Не знаю, но, думаю, дело в другом. В чем-то другом…
– А Слава… – Оксана заплакала. – Как же…
– Два дня его уже нет в живых. Пишут, что он пришел с повинной, – я не верю, – готовился оправдательный приговор, или что-то такое, и все обвинения с него должны были быть сняты. Но инициаторы его заключения решили не давать делу обратный ход, и для этого убрали главного свидетеля, являющегося виновным в преступлении. Какая-то ерунда…
– Думаешь, если бы они с Машей остались где-нибудь, еще тогда, давно, когда он за ней вернулся из тюрьмы, или уехали бы без нас, все бы кончилось хорошо?
– Не знаю, – вздохнув, ответил Андрей. – Все это как-то связано, думаю. И совсем не просто. Я… я не знаю, Оксана.
– Мы остались одни?
– Да, совсем одни.
Дойдя до набережной Амура, они остановились, глядя на багровый закат.
– Амур-батюшка, – проговорил Андрей. – Вон там, – указал он в сторону противоположного берега, – совсем рядом Китай.
– Мы уйдем ото всего этого и забудем? – пролепетала Оксана.
Андрей обнял ее.
– Нет, не забудем. Никогда уже не забудем. К тому же, одни бы мы ни за что не добрались на другой конец страны. А отсюда до Японии по прямой, меньше, чем от Москвы до Питера.
– Эх, Андрюша, что мы будем там делать?
– Сначала мы сбросим с себя эти цепи, – задумчиво проговорил он, – а там, там мы начнем все по-другому. Все совсем по-другому. И что это будет за страна, не имеет значения. В какой стране мы не окажемся, мы будем другими. А после, может быть, совсем не скоро, еще вернемся на родину, и покажем, что это такое! То, чего некто не знает… потому что…
– Потому, что с нами будет она?
Андрей улыбнулся.
– Солнце скоро сядет. Пойдем домой. Мы еще две недели сможем наслаждаться закатом. Если не примем жесткие меры конспирации, и, вообще, не будем выходить из дома.
– Я бы не стала рисковать. Хоть я теперь и блондинка, а ты бородач, не стоит испытывать судьбу. Мне кажется, она достаточна над нами посмеялась.
– Как скажешь, милая.
– Домой?
– Домой, – тихо произнес Андрей. – И я хочу…
– Что, милый?
– Напиться в дым!..
В ноябре 1966 года началась партизанская борьба Че Гевара в Боливии. По приказу Фиделя Кастро боливийскими коммунистами весной 1966 года специально была куплена земля для создания баз, где под руководством Гевары проходили подготовку партизаны. Военные действия партизанского отряда под его командованием начались 23 марта 1967 года. Против Гевары было решено задействовать специально обученные для антипартизанских действий силы ЦРУ. 15 сентября 1967 года правительство Боливии стало разбрасывать над селами провинции Вальегранде листовки о премии за голову Че Гевары в 4200 долларов.
Третья неделя отпуска подходила к концу. Иван Владимирович изнывал от отдыха, солнца, моря, пива и безделья. Он изучил Анапу вдоль и поперек, он истоптал все пляжи, измял весь песок и избороздил все Черное море, омывающее город-курорт.
За это время Шоцкий определил троих наблюдателей, меняющихся каждые три дня. «Вот им с работой повезло, – думал он. – А если бы я на Бора-Бора махнул?»
Больше ни от Кравчука, ни от Степана Алексеевича не было никаких известий. На днях он разговаривал с Александром. Тот рассказал ему о том, что поиски зашли в тупик. После случая в Тынде, который, в общем-то, не доказывает того, что там были те, кто нужен, больше ничего не происходило. Кравчук, обосновавшись в Хабаровске, разослал агентов от Находки до Анадыря, но очень скоро, как думал Александр, им всем придется смириться с провалом, оставив все в текущем стандартном режиме розыска.
