– Как так происходит? – мечтательно спрашивала Оксана. – Первое впечатление, которое ты на меня произвел, конечно, не было отталкивающим, но и приятным его не назовешь. Признаюсь, когда возле меня остановилась черная блестящая иномарка, я ожидала увидеть жирную заросшую морду с маленькими похотливыми глазками. А я увидела тебя, и это меня несколько успокоило, но, не больше. И когда ты в этот самый первый раз вез меня, и после, когда мы несколько раз встречались, ты… меня почему-то раздражал. То ли потому, что ты был такой весь чистенький, у тебя была такая машина, квартира… я не знаю. Вряд ли это играло какую-то роль. Просто… я не могла сказать, понравился ты мне или нет. Да, я увидела твое лицо, когда ты впервые открыл дверь своей шикарной машины, увидела твои глаза. Впечатление не было ни приятным, ни наоборот, ты на меня не произвел никакого впечатления, вот, ровным счетом никакого, его просто не было. Ты был мне безразличен и… раздражал. – Оксана рассмеялась. – Тебя для меня не существовало. Даже, когда ты старался мне помочь, меня это тяготило… Я, наверное, это уже рассказывала?
Андрей улыбался. Они стояли на берегу Амура, на утесе, недалеко от памятника Муравьеву-Амурскому.
– Мне с детства казалось, что мальчику достаточно быть просто красивым, и я в него обязательно влюблюсь, – продолжала Оксана. – Я думала, что если я буду красивой, то в меня будут влюбляться все мальчики. Я перешла рубеж в двадцать лет и, наконец, призналась себе в том, что это не так. Ни то, ни другое. Почему, думала я? Каждый день, разглядывая себя в зеркало, я никак не могла понять, красивая я или нет. Мне не говорили об этом. Никто! Но я же… Я слышала, что достаточно быть красивой, и тебя с руками оторвут в любой театральный институт. Все это было иллюзией. Вся жизнь до встречи с тобой оказалась иллюзией…
– Нет, Оксана, это не так. Не совсем так. Жизнь была, только другая. Просто, это этап. Как полосы в жизни, она, жизнь, полосатая. Вот и все. А последние эмоции, чего бы они ни касались, всегда заглушают предшествующие, и ты о них, заглушенных эмоциях, уже думаешь без трепета в душе, ты, или умиленно улыбаешься про себя, или немножко злишься, также улыбаясь, а то и вовсе о них даже не вспоминаешь. Вот и мне кажется, что жить я начал именно тогда, когда остановился на ночном шоссе и открыл дверь перед незнакомой девушкой. Все пошло, понеслось совсем иначе…
– Мне было тогда так страшно, а еще ты! – Оксана рассмеялась.
– И что это? Как это объяснить? Есть ли язык, на котором это можно объяснить?
– Для этого не нужен язык, и объяснять ничего не нужно. Но мы с тобой! Вот, что загадочно, мы с тобой встретились именно в тот момент, когда, как выяснилось позже, мы нуждались друг в друге. Ведь так, Андрей?
– Да, Оксана. А уж наш внезапный союз, на первый взгляд, казалось бы, даже союз противоестественный: я, весь такой чистенький на шикарном автомобиле и ты, горе-парикмахерша, безработная, вечная абитуриентка из неудачной семьи с кучей проблем, был поразительным, – не обижайся, – но я в тот же миг почувствовал что-то живое, настоящее. – Андрей улыбнулся. – Ведь, ты даже не представляешь, что это были за девушки, которых я знал до того, как встретил тебя.
– Какие они были? Ты никогда не рассказывал, сколько я к тебе не приставала!
– Да никакие. Такие же, как и я сам, чистенькие, на блестящих автомобилях.
– И ты не…
– Нет.
– Честно?
– Не могу припомнить ни одной стоящей эмоции.
– Вот ты сказал! А мы… Мы. – Оксана обняла Андрея. – Мы так нуждались друг в друге… это же… чудо!
– Как не фантастически это звучит, но это так. – Андрей печально улыбнулся. – Жаль, что начало наших взаимоотношений нельзя назвать романтическим. И думать о нем с улыбкой, придающей воспоминаниям лирическую нотку, никак не получится.
Оксана зажмурилась, крепче обняв Андрея.
– Прости… я… – начал он.
– Нет, Андрюша, говори, мы должны отдавать себе отчет. Говори.
– А мы… – Андрей сделал паузу. – Наш с тобой союз, этот союз зародился на почве катастрофы, повлекшей с самого начала самые страшные преступления, какие может совершить один человек в отношении другого человека…
– Боже! Я все время об этом думаю, но топлю в себе, Андрюша! Наш союз в самом своем зачатии был забрызган кровью, я… я это начала… – с горечью в голосе произнесла Оксана. – Но он! – Оксана отпрянула от Андрея. – Он, этот союз, становился крепче с каждым новым препятствием, которое нам приходилось преодолевать. Это гадко, жестоко, это, я не знаю, безнравственно, но это так! Мы с этим справимся. Правда? И.. мы должны кому-то ответить за кровь, за…
– Ты думаешь, что должна кому-то? – глухо отозвался Андрей.
– Я знаю, что ты не веришь в бога, но…
– Это я, Оксана, вся кровь на мне. Тебе не о чем волноваться. Я принял всю ответственность за тебя. Я отвечаю за тебя и твои поступки.
– Андрюша?
– Оксана, ты чиста, поверь мне. И ты очень сильная. Если бы я родился и вырос в тех же условиях, что и ты, я давно бы, наверное, сгнил где-нибудь в наркоманском притоне. А ты жила, мечтала, стремилась к своей цели. А я… – Он ухмыльнулся.
