Дождавшись, когда модели уйдут (возмущённо – но тихо – переговариваясь о том, какой Градский тиран, и как он их задолбал своими придирками), я вошла в студию.
У Саши, как и всегда, был его ритуал по уборке реквизита. Я поначалу стояла в дверях и просто вглядывалась в него. Хотелось понять, о чём он думает, в каком настроении. Как и всегда серьёзен, сосредоточен, губы сжаты – практически непроницаем. Вот только движения какие-то… напряжённые, что ли. И одновременно вялые. Пропала прежняя чёткость.
Собравшись с духом, подошла к нему.
– Привет.
Остановившись, Саша посмотрел на меня. Теперь, когда я стояла ближе, то заметила, что он ещё и какой-то бледный, под глазами тени. Как будто плохо спит или очень устал. И выражение лица какое-то мрачное.
– Здравствуй.
Голос ровный, спокойный – но всё-таки несколько глуховатый.
– Ты в порядке? – спросила я совершенно не то, что собиралась. – Как себя чувствуешь?
Саша продолжил своё занятие.
– Нормально.
Я ещё немного постояла, помолчала. Но потом решила, что надо уже перестать трястись.
– Саш… Я хотела с тобой поговорить. Можно?
– Слушаю.
– Ну… в общем… я хотела извиниться.
Ноль реакции.
– За что?
– За то, как вела себя последнее время. За провокации, ну и вот это вот всё. Я не должна была так поступать. Прости.
Саша… усмехнулся.
– И что же вас привело к этому выводу, Наталья Игоревна?
Я мысленно выдохнула. Вроде бы оттаял. Попробовала улыбнуться:
– Долгие часы медитации и размышлений, конечно же.
– Медитировали над плетью, надеюсь?
– Разумеется!
Когда Саша закончил со всеми делами и погасил свет, мы вместе вышли из студии.
– Тебя подвести? – спросил он уже на улице.
– Да не, не надо. Я на автобусе, привычная.
Саша внимательно посмотрел на меня.
– Боишься, Евгений заревнует, если увидит?
Тяжело вздохнув, я опустила взгляд.
– Мы… расстались.
– Почему?
– Долго объяснять. Извини, мне пора…
Надо было уйти. Потому что не хотелось уходить. Потому что близость Саши снова начинала сказываться, я снова начинала поддаваться его гипнозу.
Но…
– Подожди.
Ноги сами собой остановились. Без вмешательства разума. Саша подошёл ближе, вплотную. Его рука оказалась у меня на талии…
Короче, он меня поцеловал.
И это было просто офигенно. Так нежно, но ощутимо, и прям тепло по всему телу сразу разлилось. И я сама его обняла, прижалась. Так сладко было, так хорошо! Я моментально забыла обо всём. О своих мыслях о том, что у нас скорее всего нет будущего, о Дианкиных рассуждениях про абьюз – вообще обо всём. Хотелось просто целовать, целовать и целовать. Не отрываться. И чтобы Саша не отрывался. Не отпускал.
– Поехали ужинать, – разорвав поцелуй, вдруг сказал он.
Я только кивнула – чувствуя, как на губах появляется глупая улыбка. Это бы самый прекрасный момент в моей жизни!
– Куда едем? – спросил Саша, когда мы сели в его машину.
– О, у меня появилось право голоса? – не могла не усмехнуться я. Обычно-то Саша сам выбирал места.
– Только сегодня, – в тон мне усмехнулся он, заводя мотор. – Ну?
Я демонстративно изобразила задумчивость, но в такой момент вредничать не было желания от слова «совсем». Хотелось просто радоваться. И чтобы Саше тоже было хорошо. Поэтому я выбрала наш любимый ресторан на Крестовском – с прекрасным видом на набережную и парк.
И было так хорошо! Мы болтали. Я рассказывала ему забавные случаи с работы, всякое разное про коллег. Сашка рассказывал о том, где и с кем ему доводилось работать, кого и что снимать. Он улыбался. И вообще был более живым, чем обычно. Как будто… специально старался. И ни намёка на тематические отношения, на то, что он весь из себя верх и всегда прав.
Я это замечала, и внутри всё просто пело. Неужели он это для меня? Господи, неужели наконец-то услышал мои слова и решил открыться? Это было бы просто замечательно! Чудесно! Волшебно!
Но я сама всё испортила.
Боже, зачем, ну зачем я решила показать ему смешные фотки Клео? На телефоне, разумеется. Собственноручно отдала его Саше, чтобы сам листал, а то тянуться через стол неудобно. Он листал, листал. Усмехался.
А потом глаза вдруг расширились, лицо окаменело.
И только в тот момент я вспомнила, какие ещё фотографии у меня там есть.
– Саш, ты…
– Откуда?
Глаза почернели, он задыхался от гнева.
Я молчала, ни жива ни мертва.
– Наташа! Откуда у тебя это, чёрт подери?!
Вздрогнула.
Другие посетители начали на нас оглядываться, но мне было не до этого.
– От Ванды… – выдавила я, отводя взгляд.
– Эта тварь… Ты пошла сниматься к ней?
– Д-да, но…
– И вы говорили обо мне.
– Саша…
– И эта сука показала тебе…
Он не договорил. Лежавшие на столе руки сжались в кулаки. Аж костяшки побелели.
– Саш, пожалуйста! – воскликнула я – впрочем, стараясь, чтобы голос звучал негромко. – Это ничего не значит! Я по-прежнему люблю тебя!..
Но он словно не слышал.
– Она сама показала тебе?
– Да… то есть, нет… в смысле…
– Наташа. – Взгляд прямо мне в глаза. – Я задал тебе вопрос. Отвечай. Чётко и ясно.
Не выдержав, я потупилась.
– Я поняла, что вы давно знакомы… и хотела поговорить… о тебе.
– Зачем?
Решилась поднять взгляд.
