Свобода и евреи полностью

Последовательности для еврея не требуется. Логика пригодна разве для арийцев, а они, семиты, — существа высшего порядка, свободно парят над такими вульгарными требованиями. Они меняют алтари с изумительной развязанностью, а самый переход совершается быстро, без ложного стыда и вне излишних нюансов. Да и к чему эта комедия?.. Разве нельзя, когда понадобится, выдать новое за старое, а старое за новое?!..

И, может быть, евреи не так уж виноваты. Не сравнивал ли сам Пушкин так называемую публицистику с чисткой отхожих мест?!..

Но картина, во всяком случае, изменяется, когда речь заходит о наживе сынов Иуды за счёт легковерия гоев.

Здесь именно наблюдается воочию трогательное единство всех трёх разновидностей «вечного жида».

Пример Франции показывает, что чрезмерная задолженность государства влечёт его под власть евреев и, в частности, больших банкиров Израиля (Haute Banque) — владык денежного рынка. Правители и политические лидеры вынуждены считаться с ними. Государственный долг стал в наши дни одним из важнейших факторов политики, а биржевая знать считает себя вправе говорить на равной ноге с каким бы то ни было правительством. Если владыки биржи ещё не диктуют своих законов стране, то они тем паче не принимают их от неё. Малейшая же размолвка сделала бы их опасными. В несколько дней, например, понижение ренты предупредило бы правительство о необходимости вернуться к «исполнению долга». Едва ли потребовался бы второй урок, так как и сама публика не замедлила бы пристать к банкирам.

Дочь обмана и лести, реклама, есть одна их первооснов еврейского могущества. Гений рекламы, кажется, ещё более присущ израильтянам, чем гений лести. Во всяком случае, они подняли её на степень совершенства.

В таком виде, как её применяют евреи, реклама есть дивное искусство овладевать мыслью через глаза и уши, подавлять разум криком и гвалтом, сбивать с толку сообразительность, вообще огорошивать неуловимыми сочетаниями в нарочитом калейдоскопе лукавства.

Многошумная и увёртливая еврейская реклама подчиняется, однако, трём принципам. Надо, во-первых, трезвонить во всю; затем надо бить удар за ударом, не переставая, и, наконец, необходимо колотить повсюду одновременно.

Что же касается методов и средств, то разнообразие исключает саму мысль о их перечислении. Как бы то ни было, финансист, купец, медик, изобретатель et tutti quanti обязаны ей, каждый своими лучшими успехами и главной добычей золота, которое ухитрились собрать.

Впрочем, реклама — не последнее слово газетной премудрости.

За рекламой следует высший курс еврейской журналистики, именуемой шантажом.

Трусы, низкие интриганы, вообще те, кто ещё плавает мелко, те действительно живут рекламой. Люди же, вполне освободившиеся от стыда, отважные евреи — кормятся шантажом.

«Один издатель большой газеты, — рассказывает Дрюмон, — и из почтенной фамилии, блестящий собеседник и радушно принимаемый в салонах умница, любил в кругу приятелей поболтать о своём житье-бытье. «Есть две системы, — говорил он, — реклама и шантаж. Со своей стороны, я считаю унизительным и презренным злоупотреблять доверием публики посредством лживых реклам и разорять отца семьи, полагавшегося на то, что я пишу. Что же касается рекламы, то она совсем не внушает мне такого отвращения. Я нахожу вполне естественным заставлять пиратов делиться со мной их призами».

И наш герой поступает, как говорит. Это именно он оборудовал дельце, ставшее притчей во языцех.

Он сорвал с «Панамы» 160.000 франков в один приём.

«Евреи, — продолжает Дрюмон, — завели у нас нравы бедуинов, и если вы хотите уразуметь положение нынешней прессы, то необходимо вообразить себе ряд сцен, которые могли бы составить превосходную социальную пантомиму для театра «Chat Noir».

Благодаря рекламе, вовлекшей ротозеев в западню, биржевик, учиняя баранту, «перехватил у своих ближних малую толику барашков». Он идёт в путь-дорогу со своей добычей, однако же, не без страха, так как ему предстоит миновать теснины Атласа, то бишь линию бульваров (здесь главным образом помещаются в Париже редакции газет, в большинстве, разумеется, еврейских). Здесь он и даёт выкуп.

И так, реклама предшествует, а шантаж следует за счастливым финансистом.