Говорить ей о том, что не ругается он только вслух, искусник не собирался. Незачем ей знать, какими словами он иногда костерит про себя жадных и лживых пройдох и прочих негодяев.
— Я не могла его бросить, — обреченно выдохнула Лил, вздернула голову и с вызовом уставилась на бывшего хозяина.
— Кого именно? — совершенно спокойно осведомился Инквар.
А с чего ему теперь волноваться, если она сидит тут живая и здоровая и пострадали только пироги?
— Щенка.
— Ну?
— Я его взяла… ты же сам говорил, прибегут звери и всех съедят. Немного покормила, а недалеко отсюда выпустила. Но он пришел.
— И где он сейчас?
— Спит… наелся и спит.
— Где?!
— Там… Я нашла бадейку и ею его накрыла.
— Зачем? — нахмурился Инквар, гадая, захотят лошади пить из бадейки, если она будет пахнуть собакой, или нет.
— Как — зачем? Идти ему теперь некуда, если побежит на поляну — пропадет. — Лил огорченно вздохнула и притихла, снова занявшись пряжками своего злополучного сапога.
К бадейке Инквар подходил, предприняв все меры предосторожности, отчетливо представляя, какого размера должен быть щенок, сожравший за раз корзинку пирогов. И едва откинув в сторону перевернутую вверх дном посудину, и сам резво отскочил подальше. Разумеется, любой зверь умиротворенно отступит, едва унюхав запах зелья, какими искусники кропят одежду, входя в полный хищников лес или охотничью деревеньку. Однако каждому из зверей сначала нужно почуять этот аромат особых трав и вытяжек и осознать дружелюбие человека. А вот щенку, вырванному из темного тепла, как раз этих мгновений может и не хватить, чтобы принять верное решение.
Но едва разглядев величину нежданного питомца Лил, искусник сердито усмехнулся и засунул в карманы приготовленные зелья. Обычное сонное и другое, более сильное, навевающее забвение, какое может снять только искусник. И то если пожелает.
Рыжеватый мохнатый клубок размером с шапку спал так беззаботно, как спят только молочные кутята, привыкшие постоянно находиться под неусыпным присмотром бдительных мамаш и еще ничего не знающие о жестокости окружающего мира. Он даже выставил напоказ свое круглое, туго набитое пузико, позволяя свободно рассмотреть белую манишку на груди и темные подпалины лап и морды.
— Не понимаю, — расслышав шаги подошедшей Лил, задумчиво проворчал Инквар, — куда в него влезло столько печева?
— Остальные я отдала лошадям, — обреченно повинилась Лил. — Чтобы не ржали. Наверное, им не понравился запах.
— А где корзинка из-под этих несчастных пирогов? Нарви вон той травки и постели в нее, это будет его место. Потом обвяжем сверху полотном.
— Ты хочешь его взять?
Нет. Но и бросить тоже не могу, — хмурясь, признался Инквар, зачерпнул бадьей воды и потащил лошадям, наверняка они уже решили, будто о них позабыли.
— Дед, — неспешно отпивая остывший чай, осторожно осведомилась девчонка, когда убедилась, что первым искусник не заговорит, — ты почему молчишь?
— Жду ответы на свои вопросы, — невозмутимо сообщил Инквар, отрываясь от обдумывания изменившегося плана.
Не так уж сильно, как на то надеется упрямая девчонка, но не менее двух дней потребуется, чтобы устроить ее в безопасном месте. А у него не только лишнего, но и необходимого времени нет. Вернее, он давно опоздал туда, куда идет, и будь его воля, менял бы коней пять раз в день и скакал, почти не слезая с седла. Если Корди знает, где находится Тарен, то, едва получив известие о побеге Лавинии с детьми, непременно прикажет найти искусника и доставить к себе. Крупную добычу намного надежнее ловить на живца.
— А время у тебя есть?
— Нет. Но какими бы трудностями ни обернулась позже сегодняшняя заминка, — честно сообщил Инквар, — я и с места не двинусь, пока не узнаю правду.
Лил глянула в его сильно постаревшее лицо и подавила невольный вздох. Все-таки грустно видеть, каким станет лет через двадцать мужчина, который нежданно-негаданно занял в ее жизни главное место. Но говорить все же придется, хотя неизвестно, как отнесется к ней Эринк… вернее, как будет относиться, узнав правду.
— Ладно, — обреченно выдохнула она, отставила кружку и обхватила себя руками, словно начиная мерзнуть. — Мой отец — гениальный человек, но маменька об этом даже не догадывается. И никто не знает, кроме меня, да еще Ленс недавно сообразил. Он вообще умный не по возрасту.
Девушка смолкла, ожидая вопросов или недоверия, но Инквар и не думал ее торопить. Наоборот, откинулся на приставленный к стене мешок и удобно вытянул ноги. Нагонять упущенное время придется до темноты, так почему бы не дать себе отдохнуть?
— Он еще лет двадцать назад сообразил, к чему когда-нибудь приведет людей постепенное распространение по миру магической энергии. Она ведь теперь везде — в траве, в молоке, в мясе… — Девчонка негромко и как-то невесело объясняла истину, до которой сам Инквар, занятый насущными делами, додумался не так давно. — Значит, начнут все чаще рождаться одаренные люди, те, кому принадлежит будущее. Но тем, у кого дара нет, это не понравится, и они будут бороться или захватывать неопытных магов и использовать в своих целях.
