Трудно, почти невозможно найти счастье в нескончаемой череде лишений, погонь и сражений, но еще тяжелее вовремя поверить в драгоценную находку и понять ее истинную ценность. А Инквару не повезло, и теперь ему предстоит сразиться за потерянное с могущественным, коварным и жестоким врагом, и не кинжалом и зельями, а его же оружием: хитростью и интригами.Но победит лишь тот, кто с честью выдержал испытание на прочность, а также на честность, бескорыстие и преданность друзьям и собратьям по духу.
© Чиркова В. А., 2017
© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017
В детстве ночь казалась Инку полным опасностей неведомым миром, населенным жуткими коварными чудовищами.
Но с того момента, как он впервые испытал на себе действие амулета ночного видения и зелий усиления слуха, ночная мгла стала ему преданным другом. Неожиданно для самого себя юный искусник вдруг перешел из беззащитных жертв порождений тьмы в стан могущественных повелителей ночи, но осознал это далеко не сразу. Лишь намного позднее Инквар научился сполна использовать временное преимущество перед врагами и теперь откровенно радовался этому умению. Только оно одно и могло спасти его от неправедного гнева людей, собравшихся вокруг гигантского магического костра.
Сейчас искусник не рассчитывал ни на авторитет командира убежища и Дайга, ни тем более на помощь Алильены. Наоборот, молил всех богов, чтобы удержали сумасбродную девчонку от глупости, не дали вмешаться в самосуд и подставить себя под ярость рассвирепевших воинов. Нет ничего страшнее и безумнее обозленной полупьяной толпы.
Собранной силы хватило с лихвой, и Инквар, резко расширив защитный купол, одним взмахом руки разорвал его с той стороны, откуда за «сожжением негодяя» не наблюдал никто из публики. И сразу направил стену исступленно гудящего огня на ораву разгоряченных травлей зрителей. Из нескольких десятков глоток единым вздохом вырвался испуганный вопль, но ни один из наемников пока не догадывался, что это грозное на вид пламя уже не может причинить им сколь-нибудь значительного ущерба. Вместе с магией огонь стремительно терял и ярость и жар, хотя Инк изначально не желал никому навредить. Он всего лишь собирался немного припугнуть ораву «мстителей» и хоть на несколько секунд отвлечь их внимание от себя.
Встревоженные крики наемников стали для него сигналом. Пока самые рьяные мстители, отскочив от внезапно ринувшегося на них огня, сбивали шустрые рыжие язычки с рукавов и волос, Инквар тенью проскользнул в разрыв в щите и с невероятной для человека скоростью помчался по темным тропам убежища в сторону серого дома. Он отлично знал: не успеет еще остыть земля в том месте, где якобы сгорел обидчик Канза, как среди зрителей найдутся бдительные добровольцы, желающие выяснить, что за человек столько дней жил вместе с ними и нет ли ответов на этот вопрос в его дорожном мешке.
Нет, Инк и секунды не сомневался в быстроте и уверенности, с какими Динер покажет подчиненным, кто здесь командир, и вернет знамя власти в свои руки. Но в то же время был почти уверен в другом. Никогда лжеискусник и его подпевалы не откажутся от права каждого гильдийца участвовать в преследовании новичка, который якобы первым подло напал на Канза. Таковы законы гильдии наемников и травниц, и нарушать их командир вряд ли решится, не желая терять безоговорочное доверие своих воинов.
К тому же тем, кто наблюдал за их стычкой со стороны, все именно так и казалось, и о том, что произошло на самом деле, точно знают только сам Инквар и лживый самоучка. Ну и, может быть, еще Алильена да пара-тройка одаренных, но на них теперь рассчитывать не приходится.
О друзьях и ученице искусник старался вообще не вспоминать, все равно он пока не имел никакой возможности их успокоить. Даже знак подать не мог и оттого надеялся лишь на сообразительность Алильены, связь с которой, несмотря на разорванную клятву, никуда не исчезла, наоборот, день ото дня становилась все сильнее.
А перед Инкваром сейчас стояла более сложная задача: незаметно попасть в свою комнату. В последние дни в сером доме постоянно жили двое всецело преданных Динеру людей, служивших ему и Алильене одновременно охраной и подручными.
До сих пор у искусника не возникало ни малейшего сомнения в их молчании и дружелюбии, однако теперь, оказавшись в роли злодея, он все же опасался довериться малознакомым людям. Сейчас он вообще сожалел, что согласился допустить посторонних к своим тайнам, ведь если Канз вдруг сочтет нужным напоить парней зельем истины, то несладко придется и Динеру и его помощникам. Однако и обижать недоверием всех тех, кто эти дни вместе с ним делал для убежища нелегкое, но важное дело, тоже не хотелось: кому, как не искуснику, знать, насколько больно ранят несправедливые подозрения честных людей.
Взобравшись на холм, Инк замер неподалеку от двери и, не забывая присматривать за тропой, целую минуту сосредоточенно раздумывал, тщательно взвешивая противоречивые доводы. Совершенно не присущее искусникам решение далось нелегко, и еще некоторое время Инк колебался, не зная, стоит ли так рисковать. Потом оглянулся на усыпанный мельтешащими огоньками поселок и уверенно вставил в скважину ключ. Иногда выбирать приходится между несоизмеримыми по ценности вещами, и если он не желает потерять доверие новых друзей, то должен пожертвовать частью своих тайн.
