От самой себя.
— Ясно? — громче переспросил Саша, снова заставив вздрогнуть. — Отвечай.
— Да! — выкрикнула я. С надрывом, со слезами. Потекли сами собой и тут же вскипели. Внутри всё кипело. — Будь ты проклят!
Градский демонстративно посмотрел на кляп, словно раздумывая. Но потом всё же отложил. Надавив на затылок, заставил опустить голову. Перекинул часть волос вперёд. Щелчок затвора камеры. Снова, снова.
Ненавижу! Боже мой, как же я тебя ненавижу, Градский! Как же хочу выкорчевать из своей души! Чтобы мне было всё равно, что ты делаешь! Чтобы отстал уже от меня! Ублюдок! Мерзавец! Я знаю, ты хочешь меня сломать! А я…
А я, как полное ничтожество, не могу ничего с собой поделать… не могу бороться… хочу тебя… хочу быть твоей…
…люблю тебя.
До сих пор.
Так хочу быть с тобой! Нам было так хорошо! Ну почему, почему ты не можешь мне доверять?.. Почему тебе непременно надо контролировать всё целиком? И не только в Темнице, а вообще всегда?
Почему?..
Больше я не сопротивлялась. Не могла. Не хотела.
Делала всё, что говорит хозяин.
Сделав ещё сколько-то снимков, он надел мне на глаза маску — оставив возможность только слышать звук шагов, скрип выдвигаемых ящиков, какие-то шорохи, позвякивания.
Когда выключилось зрение, остальные чувства начали обостряться. С каждой секундой — всё сильнее. Я начала чувствовать неуловимо-терпкий аромат кожи и Сашиного парфюма. Чувствовала напряжение мышц вытянутых вверх рук, прикосновение верёвки, тяжесть ошейника.
А ещё — возбуждение. Дикое. Острое. Скопившееся за всё то время, что прошло с момента нашего расставания. Все мысли — внизу живота, и ничего, кроме них.
В тот момент я не вспоминала ни про Женю, ни про его любовь. Хотелось только одного — чтобы мастер взял меня сейчас же, немедленно и пожёстче! Что если он этого не сделает, я просто умру!
— Я…
— Молчать. Не усугубляй.
Я вздрогнула. «Не усугубляй». Значит, он уже решил меня наказать.
Мастер встал сзади. Начал растирать лопатки, поясницу, ягодицы. Подготовка. К порке.
Помню, тяжело дышала. Был ужас перед болью — я знала, я чувствовала, наказание будет жестоким — и одновременно предвкушение. Жажда принадлежать мастеру, выполнять любые его желания. И эта порка, эта боль, эта несвобода, верёвка, ошейник — как символы.
Прикосновение хвостов флоггера. По спине, ниже. Мягкие, замшевые — господин милосердно решил начать с чего-то лайтового.
Удар — перерыв в несколько секунд.
Удар — перерыв.
Удар — перерыв.
Потом два удара — перерыв. Потом перерыв всё короче. А потом и вовсе без перерыва. Потом не замшевый флоггер, а стэк. Чёткие ритмичные шлепки по плечам, спине, ягодицам.
Боль, переходящая в возбуждение, в удовольствие. Оттеняющая, усиливающая его.
Но это всё был разогрев. Подготовка к главному — самому любимому у мастера.
Хлыст. Длинный, гладкий, как змея. При желании можно одним ударом вспороть кожу, но мастеру нужно не это. Ему нравится бить сбоку — и смотреть, как хлыст обвивает моё тело.
Очень больно. Очень. И сладко. Каждый удар обжигает — и ласкает. Такое чувство, что внутри тела, под кожей, не кровь, а кипящий мёд.
А ещё освобождение. Можно позволить себе быть слабой, отдать всю власть, весь контроль. Кричать, вырываться, умолять, плакать — и знать, что всё это бесполезно, что мастер неумолим. Он остановится только тогда, когда сочтёт нужным. И это… господи, это прекрасно!
Потом удары прекратились. Прикосновения к горящей после наказания коже. Лёгкие, но ощутимые. По спине, бёдрам.
И вдруг — пальцы между ног.
Ох, я думала, что умру прямо там, на этом крюке!
— Моя девочка как всегда. Водопад.
Всего несколько скользких прикосновений — и всё. Оргазм, и какой! Оглушающий, прошёлся по всему телу, аж колени подкосились!
Мастер милосердно дал немного прийти в себя — но глаза не развязывал. А потом вдруг голос в самое ухо:
— Я разрешал?
И новая волна по телу — на этот раз ужаса. Кончать без позволения нельзя. Ни в коем случае! Мастеру это очень не нравится.
— Н-нет…
Чувствительный шлепок пониже спины.
— Нет, господин! — Скулила, как сучка. — Простите! Я… не удержалась… так долго…
— Ты всё это время хотела меня?
— П-пожалуйста…
— Отвечай!
— Да, господин…
— А что же твой жених? Кстати, ты и впрямь собралась за него замуж?
— Н-нет, господин… я…
— Ты мне солгала. — Ещё несколько шлепков — и моих криков-стонов. — Так что с ним? Тебе нравилось?
— С ним… не получалось…
— Ну разумеется. — Мастер коснулся губ, начал водить по ним пальцем. На этот раз об укусе не могло быть и речи. — Он же не порол тебя, да? А ведь моя девочка так это любит.
Вдруг рукоять хлыста — во мне. Внезапно, резко! И двигается!
И новый оргазм. Быстро, остро — и снова без разрешения мастера.
— Плохо, Натали. Очень плохо.
— П-простите, мастер… пожалуйста, я не…
— Молчи. Сегодня я больше не стану тебя наказывать.
Пальцы в волосах заставили запрокинуть голову. Поцелуй. Долгий, горячий. Жадный. Словно мой мастер… тоже изголодался. По мне. Тоже соскучился по своей нижней.
