Начала думать, во что оденусь завтра. Сначала картина сложилась сама собой: платье-футляр, высокие каблуки, бархотка или чокер, парные браслеты, лёгкий макияж, маникюр, волосы как-нибудь красиво уложить, ну или хотя бы заколоть красивой заколкой…
А потом я осознала, что именно это понравилось бы Градскому. Он любил ухоженность, элегантный стиль. А украшения, плотно облегающее шею и массивные парные браслеты (напоминавшие кандалы) наделял ясно какой символикой.
Что ж, Наташенька, кажется не все осколки ты из себя вынула…
Как быть? Переодеться ему назло? С одной стороны, так и подмывает. Мешковатые джинсы, кроссовки, футболка и какая-нибудь неаккуратная гулька из волос. И потом специально попасться Сашке на глаза и посмотреть на реакцию!
Но с другой, если я так сделаю, это будет означать, что он до сих пор имеет надо мной власть, до сих пор управляет мной. Даже не находясь рядом!
Так что нет. Платье, каблуки, причёску и макияж мы оставим — это мне и самой нравится. Да и благоверный оценил. А вот вместо «ошейника» наденем, пожалуй, кулон на цепочке — давнишний Женькин подарок. А от браслетов вообще откажемся. (Но реакцию Градского увидеть всё равно интересно)
Кто молодец? Я молодец! Да, Клео? Хочешь, я тебе тоже маникюр сделаю? Нет? А кто опять вчера Женины джинсы терзал, жопка пушистая? Да ещё и обшерстил все! Типа не ты, да? Типа ты вообще не понимаешь, что я сейчас с тобой разговариваю, да? Ну ещё бы. Кошки выше этого.
Ладно, живи, Розовый Нос (только благодаря ему всё и прощаю!)
ТЕМЫ:
НАСТРОЕНИЕ:
ЧЕТВЕРГ, 11 АВГУСТА, 20** года
Выставка была оформлена… своеобразно. Стены — как бы огромные стилизованные страницы старых публикаций шестидесятых годов. Как раз в то время пошла вторая волна борьбы женщин за свои права. И работы всех участников были как бы фотографиями из этих газет и журналов. Были и тексты — как бы «статьи». Информация о фотографе, его мнение о той или иной своей работе.
Короче, выглядело очень круто.
Я сразу пошла к тем стенам, где висели работы Дианы. Они несколько выбивались из общего оформления, но всё равно смотрелись просто потрясающе! И это было не только моё мнение — когда я подошла, она как раз разговаривала с какой-то женщиной лет сорока. Она очень лестно отзывалась о работах Ди — и этих, и вообще в целом. (Они забавно смотрелись рядом: вся такая изящная рыжеволосая дама в элегантном тёмно-синем брючном костюме и оторва-брюнетка в безразмерной цветастой кофте, джинсовой юбке и босоножках на огромной платформе)
Обычно Ди к похвалам относится подчёркнуто выпендрёжно, мол, ну разумеется, разве могло быть иначе? Или, мол, да, детка, я крута! Но тут она просто кротко (Диана! Кротко!!!) улыбалась и кажется даже покраснела.
Я скромненько подождала в сторонке, пока разговор закончится (женщина дала Ди визитку и сказала, чтобы та непременно позвонила), но потом клещом впилась в подругу.
— Ну?! Кто это?! Ты её знаешь?! О чём вы говорили?! Она — какая-то важная шишка?! Издатель?! Предложила сотрудничество?! Ди, ау! Ну мне же интересно!!!
Диана не сразу пришла в себя. Первые секунд двадцать просто стояла и молча смотрела вслед удалявшейся женщине. Но потом вдруг пришла в себя и засияла, заискрилась таким восторгом, который я видела у неё только один раз, да и то в юности, когда отец впервые взял её с собой кататься на мотоцикле.
— Ты знаешь, кто это?! Знаешь?! — выпалила она, глядя на меня горящими глазами. И, не дожидаясь ответа, продолжила. — Ванда! Ты прикинь! Сама Ванда! Гениальный мастер портрета! Европейского уровня! У нас в городе! Именно на этой выставке! Она когда подошла, я думала в обморок грохнусь! Думала — ну всё, сейчас порвёт как Тузик грелку! А она не только похвалила, так ещё и визитку дала, видела?! На сотрудничество намекнула!
Она кинулась мне на шею. Люди смотрели на нас косо, но мне было всё равно.
— Дианка! Боже мой, я так за тебя рада! Ты заслужила!
Ванда Дунаева (интересно, это реальное имя или всё-таки псевдоним?) действительно была общепризнанным мастером, снимавшим звёзд голливудского кино, но больше европейского андеграунда. Её работы очень сильно повлияли на Диану: благодаря им она вообще решила стать фотографом, и вообще боготворила эту женщину.
— Дамы, я, конечно, всё понимаю. — В хаосе своих чувств мы совершенно забыли не только про окружающих, но и про тревожно оглядывающегося Женю. Он вообще не любит большие скопища народу. — Но может вы будете праздновать не прямо здесь и сейчас?
— Ууу! — притворно надулась я. — Ханжа! Но знаешь, Диан, он прав. После выставки сразу же мотаем в ресторан! Пусть все знают о твоём успехе!
Женя посмотрел на меня с сомнением.
— Наташ, ты уверена? Я, конечно, тоже очень рад за Диану — но нам всем завтра на работу…
Я фыркнула.
— Ну и что? Такое событие нужно отметить!
— Это можно сделать и в выходной, — пожал плечами благоверный.
— Жень, да ты что… — начала всерьёз злиться я, но Диана перебила.
