Вот так мечтаешь съездить в Рождественскую Европу, а летишь… на тропический остров.Мечтаешь встретить настоящую любовь, а под ногами крутится один шеф.Нет, он, конечно, тоже ничего, серьёзный, успешный, ответственный и эдакий брутальный харизматик… если бы не его борода, не начальственные замашки да не мои принципы.И что с того, что он свободен и у нас одинаковые фамилии? Нет, нет, никаких служебных романов! Свободен! И так проблем хватает… А он точно свободен?
Есть у китайской народности Ли на острове Хайнань такая легенда:
«Давным-давно жил в Поднебесной один очень злой и жадный богач. И захотел он угодить высокому чиновнику: подарить оленьи рога (панты). Сам богач не умел охотиться и отправил за оленем своего слугу, храброго юношу А Хэя, чтобы тот достал заветный подарок.
Отправился А Хэй в горы, но не смог убить благородное животное. Жалость и сострадание поселились в сердце охотника. Вернулся слуга обратно с пустыми руками.
Богач очень разозлился на него и в ярости бросил мать доблестного А Хэя в темницу. Делать нечего, пошел юноша снова в лес за добычей, чтобы вызволить бедную мать. Шёл он по тропинке и увидел прекрасного оленя, который спасался от свирепого леопарда. Хищник почти нагнал несчастную лань, и парень, недолго думая, натянул тетиву и выстрелил в хищника, повалив его первым ударом. А олень исчез.
Сел А Хэй на камень, вспомнил о своей матери, и тяжело ему стало на душе. От тяжких дум сон сморил юношу, а когда он проснулся, увидел целое стадо оленей, пасшихся и гуляющих на лужайке. Среди них была и красивая лань, спасённая А Хэем. Вспомнил тут охотник о своей матери и поднял лук: олени бросились врассыпную. А Хэй пустился вдогонку за самым красивым из них.
Девять дней и девять ночей преследовал он оленя, бежал за ним по горам, лесам и полям, и, наконец, настиг на берегу залива Санья. Впереди было только безграничное синее море, и бежать оленю было некуда. А Хэй натянул лук и уже собирался выпустить стрелу, как вдруг олень обернулся и превратился в прекрасную девушку. Юноша от удивления выронил лук и печально опустился на землю. Он влюбился в неё с первого взгляда… а она ответила ему взаимностью.
Девушка-олень, оказалась богиней, спустившейся на землю.
Узнав о беде А Хэя, она попросила своих братьев помочь храброму юноше. Они спасли его мать и наказали злого богача».
Именно эту олениху Ли считают своей прародительницей. А место, где произошло чудесное превращение оленя в девушку, гора и разбитый на ней парк, называется “Олень повернул голову” и по сей день является символом чистой любви.
Здесь можно прислониться к камням, на которых начертаны иероглифы любви и верности.
А если ты свободен, привязать красную ленточку к дереву и пожелать встретить настоящую любовь — свою вторую половинку.
Говорят, сбывается…
Жила была девочка. И звали её… Танкова.
Нет, на самом деле зовут меня Лана. Но так уж повелось, что в компании «ЭйБиФарм» ко мне обращаются исключительно по фамилии.
Там я работаю и сегодня безбожно опаздываю.
Несусь сломя голову с автобусной остановки, сражаясь с летящим в лицо снегом. И напряжённым мозжечком, не дающим мне в сотый раз споткнуться в новых сапогах и растянуться на скользких ступеньках, чувствую, как из окна своего кабинета за мной наблюдает Он.
«Вот злыдень», — задираю я голову.
Так и есть. Стоит у панорамного окна, весь такой в полный рост, засунув одну руку в карман, а другой прижимая к уху телефон. И лыбится, нет, не в трубку, а глядя явно на меня. Чёртов начальник Отдела Закупок Оборудования. Проклятый Герцог Рыжая Борода, как я зову его за безобразную бороду и в отместку за «Танкову».
И борода у него, может быть, и ухоженная. И даже красивая. Но всё равно терпеть его ненавижу вместе со всей его растительностью за то, что это с его лёгкой руки вся компания, наверно, думает, что это имя у меня такое калмыцкое — Танкова, а не фамилия.
С его лёгкой ноги я пришла на место менеджера Отдела Материально-Технического Обеспечения, так как сам он с него поднялся в кресло повыше. А потом ещё повыше. А теперь в кабинет отдельный и попросторнее. С которого и взирает на бредущий на работу люд, весь при костюме и в начищенных до блеска ботинках. Сегодня — на меня одну, опаздывающую, провинившуюся, нарушающую трудовую дисциплину.
«А мог бы между прочим и лояльнее относиться к однофамилице», — прямо подмывает меня показать ему язык. Но сдерживаюсь. Вернее, тяну, пока скроюсь под козырьком входа и только тогда, стряхивая с шапки снег, корчу ему рожицу, демонюге.
Да, да, к однофамилице. Ведь он сам Танков Артём Сергеевич.
Правда, есть у меня смутное подозрение, что взяли меня на его прежнюю должность как раз потому, что фамилии у нас одинаковые. Чтобы было ему над кем потешаться.
И как же меня первое время доставало отвечать на постоянные вопросы от поставщиков: не родственники ли мы, не муж ли он мне, не брат, не сват. А его, наоборот, веселило. Особенно когда передавал мне дела. Да и по сей день ему, видимо, доставляет это удовольствие — произносить вслух свою фамилию, обращаясь ко мне.
— Танкова!
«Упс!» — отрываюсь я от зеркала в вестибюле, где поправляю потёкший от снега макияж. Неужели это ради меня он не поленился даже спустится со своих «небес»?
— Артём Сергеевич, — раскланиваюсь я, пытаясь протиснуться мимо него на лестницу. Без особой надежды на успех.
