И вдруг раздается какой-то странный шум. Скорее даже свист.
В грудь Люси врезается стрела. Я замечаю Джеффри за ее спиной. С решительным выражением лица он опускает руки, но в его глазах виднеется потрясение. Словно он и сам еще не до конца понял, что сделал.
Кинжал Скорби исчезает, а Люси падает на землю, хватая ртом воздух, словно пойманная рыба.
– Джеффри, – протягивая к нему руки, хрипит она. – Милый.
Но брат молчит и лишь качает головой.
Она переворачивается на живот, словно пытаясь уползти подальше отсюда, а затем скатывается в озеро и исчезает в глубине.
Я поворачиваюсь к Такеру и вновь призываю венец. Кристиан приземляется на берег рядом с Джеффри.
– Что случилось? – спрашивает он.
Я оборачиваюсь к ним.
– Вы можете мне помочь? – шепчу я. – Пожалуйста. Я не могу заставить его дышать.
Кристиан обменивается взглядами с Джеффри, а затем опускается на колени рядом с нами и кладет руку на лоб Такера, будто проверяет его температуру. Но на самом деле Кристиан пытается почувствовать его разум.
– Клара… – вздохнув, начинает он и кладет руку мне на плечо.
– Нет. – Я скидываю его руку и крепче прижимаюсь к Такеру. – Он не умер.
Глаза Кристиана темнеют от печали.
– Нет, – поднимаясь на колени, повторяю я. – Я не позволю ему умереть.
А затем задираю футболку Такера, кладу руки на его загорелую грудь, на сердце, ровный ритм которого я так часто слышала раньше, и, призвав венец, вливаю свои силы, словно воду. Призываю каждую частичку света и жизни, что есть во мне, каждую искру и проблеск сияния, который могу отыскать.
– Клара, не надо, – умоляет Кристиан. – Ты навредишь себе. Ты и так уже отдала слишком много.
– Плевать! – всхлипываю я и отпихиваю его руки, когда он пытается оттащить меня от Такера.
– Он умер, – пытается достучаться до меня Кристиан. – Ты исцелила его тело, но душа ушла. Отправилась в другой мир.
– Нет.
Наклонившись, я прижимаю руку к бледной щеке Такера. Мне хочется заорать, излить свою боль, но я лишь прикусываю губы до крови. Перед глазами все расплывается, голова кружится, и на меня накатывает слабость. Я притягиваю Такера ближе, сжимаю его в объятиях, стискиваю в руках его куртку, отчего мармеладки высыпаются на мокрые камни под нами. С каждой минутой солнце светит все ярче, высушивая наши волосы и одежду.
Через какое-то время я поднимаю голову.
Джеффри и Кристиан исчезли. Озеро совершенно спокойно, и в его глади отражаются горы Титон, розоватое небо и сосны на противоположном берегу. Здесь так невероятно тихо. Тишину нарушает лишь мое дыхание. Никаких животных. Никаких людей. Только я.
Словно время остановилось.
А затем я замечаю Такера. Он стоит позади меня, засунув руки в карманы джинсов и не сводя с меня взгляда. Живой и невредимый.
– Привет, – смущенно говорит он. – Почему у меня такое чувство, будто ты оказалась в моем раю?
– Такер, – выдыхаю я.
– Морковка.
– Это небеса, – признаюсь я и оглядываюсь по сторонам.
Цвета действительно кажутся ярче, воздух теплее, а земля подо мной – тверже.
– Думаю, ты права.
Он помогает мне подняться, берет за руку и ведет вдоль берега. Я спотыкаюсь о камни, не в силах поднять ноги выше. Такеру, кажется, идти проще, но и он иногда спотыкается. Наконец, мы добираемся до песка, садимся плечом к плечу и смотрим то на воду, то друг на друга. Я упиваюсь его лицом и улыбкой, всматриваюсь в его голубые глаза, которые здесь кажутся еще более красивыми.
– Знаешь, а умирать оказалось не так ужасно, как я думал, – говорит он.
Я пытаюсь улыбнуться, но сердце вновь щемит от тоски, потому что я знаю, что не смогу здесь остаться.
– И что мне теперь делать? – спрашивает он.
Я оглядываюсь через плечо на горы. На земле солнце встает по другую сторону от них, на востоке, но здесь все иначе. В раю всегда рассвет, как в аду – вечный закат. День никогда не наступает, но есть надежда, что это скоро произойдет.
– Иди на свет, – говорю я и тут же начинаю смеяться из-за того, как банально это прозвучало.
Такер фыркает:
– Может, еще уехать из города?
– Нет, я серьезно. Ты должен идти к свету.
– И ты это знаешь потому…
– Я уже бывала здесь, – объясняю я.
– Ох, – удивленно вздыхает он, не ожидая этого услышать. – Значит, ты можешь приходить и уходить, когда хочешь? Сможешь вернуться сюда?
– Нет, Такер. Не смогу. Не туда, куда отправишься ты. Мне там не место.
– Хм. – Он снова смотрит на озеро. – Ну, я рад, что в этот раз тебе удалось это сделать.
– Да. Я тоже.
Он тянется к моей руке и обхватывает ее двумя ладонями.
– Я люблю тебя, ты же знаешь.
– Я тоже люблю тебя, – отвечаю я. Мне хочется заплакать, но, кажется, во мне уже не осталось слез. – Мне жаль, что так получилось. У тебя была такая прекрасная жизнь, но теперь она закончилась.
Мне сейчас так хорошо рядом с ним. Он такой живой и невредимый, но мне трудно от мыслей о Венди и его родителях, о том, как повлияет на них смерть Такера. О том, какая зияющая рана образуется в их сердцах. Рана, которая так никогда полностью и не заживет.
О том, что всю свою долгую жизнь я проведу на земле, больше ни разу не увидев его.
Такер приподнимает мой подбородок:
– Эй, все хорошо.
