Папа вздыхает, а затем подходит к нам и останавливается между мной и Кристианом. После чего кладет руки нам обоим на загривки, прямо под волосами. Я даже не успеваю спросить, что он собирается делать, как чувствую толчок, и глаза застилает яркий белый свет. А через мгновение мы оказываемся на пляже. Место напоминает декорации к фильму о необитаемом острове: нетронутый белый песок, голубая вода и вокруг ни души, если не считать нескольких любопытных чаек.
– Черт подери, папа, – выдыхаю я. – Предупреждай в следующий раз.
– Договорились, – говорит он, после чего хлопает в ладоши. – А теперь возвращайтесь к тренировке.
Сняв ботинки, носки и куртки, мы бросаем их на песок. Папа отходит в сторонку, к самому краю воды, и, скрестив руки, смотрит на нас. Я поднимаю свой черенок от метлы и подхожу к Кристиану, который уже встал в стойку, оставляя следы на песке.
– Как там Анджела? – спрашивает Кристиан, словно мы ведем непринужденную беседу, а не пытаемся избить друг друга палками.
– У нее все в порядке. Она хотя бы снова начала со мной разговаривать. – Я делаю выпад, он парирует его. – Я ужинала у нее дома пару дней назад, и мы немного поговорили. И она рассказала мне свою версию происходящего, в которой так хочет убедить всех остальных. – Теперь Кристиан атакует, а я отражаю удар. – Я рассказывала тебе, что мы вместе посещаем литературный класс? И читаем Данте. Это очень забавно.
– Я видел ее вчера на площади. Она ела рожок с двумя шариками мороженного, хотя на улице было шесть градусов мороза, – рассказывает Кристиан. – И мы даже немного поболтали. Она выглядела как и всегда, только… немного толще.
– Да ладно тебе, не такая уж она и толстая. Перестань.
– Хочешь сказать, она такая же, как полгода назад?
Я замечаю, что он слегка ослабил защиту, и пытаюсь ударить его по ноге, но он слишком быстр. Споткнувшись, я проношусь мимо него и едва успеваю отразить удар по бедру.
– Все зависит от того, веришь ли ты ей или нет. – Я смахиваю прядь волос, прилипшую к лицу. – Если отец ребенка Пирс, то Анджела должна быть на четвертом месяце беременности. Но она сказала, что ей предстоит рожать в марте. Вот только детей вынашивают девять месяцев, а значит, она забеременела в Италии. Так что отец ребенка Пен.
– Но она не признается в этом даже тебе? – спрашивает Кристиан.
– Нет. Она утверждает, что это Пирс. И даже ему об этом сказала. Он теперь совершенно выбит из колеи. И даже предложил ей свою помощь, но Анджела отказалась. А ведь он порядочный парень. Но, к сожалению, не отец ребенка.
Кристиан хмурится:
– Значит, она собирается придерживаться этой версии и в зимнюю сессию?
Я успеваю задеть черенком его ребра, до того как он отпрыгивает в сторону.
– Да, но затем она уходит на каникулы или что-то в этом вроде, – говорю я. – На неопределенный срок.
– А как же ее предназначение? Ведь все происходит в Стэнфорде, верно?
– Она отказывается об этом говорить. Будто перестала верить в это или решила, что не хочет сейчас думать еще и об этом. Или слишком сосредоточилась на ребенке. – Я спотыкаюсь и тут же получаю палкой по бедру. – Ай! Кристиан, мне же больно!
Он останавливается и опускает черенок.
– Но мы же договорились…
Едва он ослабляет защиту, я тут же бросаюсь на него.
– Вот тебе! Вот тебе! Исчадие ада! – кричу я.
Кристиан хохочет, и мне удается выбить из его рук «оружие», которое тут же улетает в воду. Он падает на колени, и я утыкаю ему в горло свой черенок от метлы, вынуждая поднять руки.
Но мне приятно видеть на его лице улыбку. Эти две недели дались ему нелегко. Он провел их в пустом доме, где все напоминало об Уолтере и об их жизни.
– Сдавайся, – серьезным голосом говорю я.
– Лучше уж смерть, – кричит Кристиан, а затем бросается на меня и, схватив за талию, роняет на песок.
– Нет, перестань, – пытаясь вырваться, воплю я, когда он усаживается на меня сверху. – Только не щекотка! В сражении на мечах нет щекотки! Кристиан, – сквозь смех выдавливаю я.
– Хватит, – вдруг раздается папин голос.
Мы с Кристианом замираем и поворачиваемся к нему. Думаю, мы оба на мгновение позабыли, что он находится рядом. И, похоже, ему не до смеха. Кристиан слезает с меня и помогает подняться на ноги, а затем стряхивает песок со своей рубашки.
– Еще раз, – возвращая ему черенок от метлы, говорит папа.
– Блин, ты ведешь себя как старшина в армии, – хихикаю я. – Расслабься.
– Это не урок физкультуры, – сверкнув глазами, говорит папа.
– Да они мне никогда не нравились, – шучу я.
Что, конечно, не совсем правда.
– На кону стоит твоя жизнь, Клара. Я ожидал от тебя большего. Или хотя бы серьезного отношения.
Я опускаю взгляд на песок и изо всех сил стараюсь не думать о том, что видел Кристиан: как я лежу, залитая собственной кровью, с остекленевшим взглядом. Хотя он часто с тревогой вспоминает об этом.
– Она скрывает беспокойство за шутками, – встает на мою защиту Кристиан. – И понимает всю серьезность происходящего.
Папа успокаивается и делает глубокий вдох.
– Прости, – к моему удивлению, говорит он. – Давайте немного передохнем.
