— Теперь я вспомнила. У входной двери был человек. Ты знаешь, кто это был?
Марта снова заливает мне о том, как «ей жаль», но на этот раз фокус не пройдет:
— У тебя галлюцинации. Тебе нужна помощь.
Я лишь качаю головой в ответ на ее обвинения.
— Это была ты. Я видела тебя у входной двери, Марта.
В эту ночь я завязываю ногу тремя узлами, потому что беспокоюсь из-за того, что может случиться, если я буду бодрствовать во сне и выйду из комнаты. Где я могу оказаться. Из-за черной краски стены и пол сливаются друг с другом. Я в облаке темноты. Точно парю на кровати в ночи. Я хочу спать, но боюсь закрыть глаза, боюсь криков из моих кошмаров, которые наверняка станут моими собственными.
Марта не только пытается выгнать меня, но и каким-то образом связана с моим прошлым. Связана с моими кошмарами, вызванными тем, что случилось в этом доме.
Мне нечего бояться. Дверь закрыта на цепочку, к ней прижат стул. Я закрываю глаза. Делаю дыхательные упражнения под новый набор слов:
«Это была ты. Я видела тебя у входной двери, Марта».
«Это была ты. Я видела тебя у входной двери, Марта».
Я просыпаюсь от звука машин, резко подъезжающих к дому. Утреннее солнце ярко светит сквозь люк в крыше. Интересно, кто это приехал? С тех пор как я сюда въехала, здесь были только мои мама и папа, которые пытались заставить меня вернуться домой. Возможно, при других обстоятельствах я бы встала и посмотрела, кто это. Но это не другие обстоятельства, и меня это не волнует. Дверь машины хлопает. Слышатся голоса. Я узнаю один из них: это папа.
Боже, дай мне сил.
Неужели мне не все равно? Я вымотана, изнурена, у меня закончились силы. Я переворачиваюсь в попытке снова заснуть. Но мне мешает стук в дверь.
— Проснись, проснись, к тебе гости, — это Джек.
— Скажи им, чтобы уходили.
И
Но он не валит, поэтому я вынуждена развязать ногу, встать и открыть дверь.
Он выглядит серьезно. И как-то встревоженно.
— Тебе лучше спуститься, пока они не пришли и не забрали тебя. Я бы на твоем месте взял с собой сумку.
Зачем мне сумка? Меня охватывает страх. Мой отец привел полицию. Я с тревогой пытаюсь вспомнить, делала ли что-нибудь противозаконное в последние пару дней, когда все стало разваливаться на части, но у меня не получается ясно мыслить. Если да, то мне понадобится поддержка Алекса, но я не хочу звонить ему, потому что он может подумать, что это еще одно доказательство того, что мне нужна серьезная профессиональная помощь.
Я надеваю кое-какую одежду, не заботясь о том, что Джек может на меня глазеть. Следую его совету и перекидываю рюкзак через плечо. Я с трудом стою на ногах, так что он предлагает мне опереться ему на руку. Мне следовало бы сказать ему, чтобы он засунул свои хорошие манеры в одно место, но вместо этого я принимаю его руку с благодарностью. Не могу отказать Джеку, когда он ведет себя так по-джентльменски.
Он помогает мне выйти из комнаты, и я тащусь за ним, как заключенный в кандалах. Тут мне приходит в голову одна мысль: это не полиция, потому что тогда Джек трясся бы как лист марихуаны на сильном ветру, беспокоясь, что его тайный огородик будет обнаружен. Это кто-то другой. Кто-то другой вместе с моим отцом.
— Кто это?
— Сейчас увидишь.
Когда мы добираемся до прихожей, я замечаю там моего отца. Марта читает какие-то документы. А рядом с ней стоит доктор Уилсон. Марта пожимает плечами и отдает документы моему терапевту, который засовывает их в картонную папку. Мой мозг бурно работает. Зачем им эти документы? Что там написано? И вдруг на меня обрушивается ужас осознания. Я понимаю, к чему все это.
Я не помню своих движений. Но бросаюсь на доктора Уилсона, пытаясь ударить его ногой, а Джек удерживает меня.
Я сама удивлена тем, как громко возмущаюсь.
— Я никуда не поеду, и вам меня не заставить.
Папа включает свой отцовский тон.
— Послушай, Лиза, это всего на несколько дней, пока тебе не станет лучше, — он обращается к Уилсону: — Это очень хорошее место, правильно?
Я вырываюсь из хватки Джека. Складываю руки на груди.
— Вы зря тратите время. Я никуда не поеду.
Голос отца смягчается в попытке убедить меня:
— Ну, боюсь, у тебя нет выбора. А теперь давай не будем терять время.
— Я не поеду. Ты не можешь меня заставить.
Тут Марта все объясняет:
— Он прав, у тебя действительно нет выбора. Они все делают по закону. Доктор Уилсон подписал бумаги. Я только что прочитала их от твоего имени.
Я поворачиваюсь к ней с горящей в глазах ненавистью.
— Я знаю, что ты в этом замешана. Я видела тебя у двери.
— Конечно, ты видела меня у двери, — бросает она в ответ. — Это мой чертов дом.
Тут я обращаю внимание на какое-то движение за входной дверью. На подъездной дорожке стоят две машины и карета частной «Скорой помощи». Рядом с машиной «Скорой помощи» ошиваются два парня в зеленой униформе санитаров.
Я просто взрываюсь. Гнев возвращает меня к жизни.
— Ты засовываешь в психушку свою собственную дочь? Неужели? Поверив словам доктора Франкенштейна?
Папа старается изо всех сил:
