К концу XIX века закон изменился следующим образом: Производные работы стали регулироваться законом об авторском праве при условии их публикации, опять-таки, с учетом экономических затрат на публикацию в то время, то есть если производные работы создавались в коммерческих целях. Однако некоммерческие издания и преобразования продолжали оставаться, по существу, свободными. В 1909 году закон изменили, чтобы регулировать копирование, а не публикации, и после такой корректировки сфера его действия оказалась привязана к технологии. В связи с распространением технологии копирования она расширилась. Таким образом, к 1975 году, когда фотокопировальная техника получила более широкое распространение закон стал выглядеть примерно так:
Закон интерпретировали для того, чтобы учесть некоммерческое копирование посредством тех же копировальных машин, но по-прежнему большая часть копирования вне коммерческого рынка оставалась свободной. Однако вследствие возникновения цифровых технологий, особенно в контексте появления цифровой сети, закон стал выглядеть так:
Теперь копирайт охватывает все сферы деятельности, тогда как прежде творчество практически не регулировалось. Теперь закон управляет всем креативным процессом – коммерческим и некоммерческим, преобразовательным и непреобразовательным – по тем же нормам, которые предусмотрены для коммерческих издателей.
Очевидно, что враг тут – не сам закон о копирайте. Враждебно регулирование, которое не приносит пользы. Мы должны задуматься, насколько вредно распространение действия закона об авторском праве на все сферы творческой деятельности.
Я не сомневаюсь в том, что закон полезен в плане регулирования коммерческого копирования. Но я также не сомневаюсь в том, что он приносит больше вреда, чем пользы, когда доходит (как сейчас) до регулирования некоммерческого копирования и, в особенности, некоммерческого преобразования. Вдобавок, по причинам, описанным в седьмой и восьмой главах, все более сомнительно, что закон о копирайте приносит больше пользы, чем вреда, даже в сфере коммерческого преобразования. Если бы производные права ограничивались более четко, коммерческих преобразовательных работ было бы больше. Таким образом, вопрос уже не просто в том, является ли копирайт собственностью. Конечно, копирайт представляет собой вид «собственности», и, разумеется, как и всякую другую собственность, государство призвано его охранять. Но при более внимательном взгляде это право собственности исторически (как и все права собственности)[190] создавалось для уравновешивания необходимости обеспечить авторов и художников стимулами при одновременной необходимости организовать доступ к творческим работам. Этот баланс всегда нарушался с появлением новых технологий. И почти половину нашей истории «копирайт» не контролировал свободу трансформировать чужое творчество или создавать нечто новое с опорой на имеющееся наследие. Американская культура родилась свободной, и почти 180 лет наша страна последовательно охраняла живую и богатую свободную культуру. Эту свободную культуры мы создали благодаря тому, что наш закон уважал границы интересов «собственников». Само зарождение «копирайта» как статутного права определяло эти границы, гарантировав правообладателям защиту только на определенный срок (шестая глава). Традиция «добросовестного использования» возникла благодаря сходному рассуждению, которое все больше подвергается сомнению. Цена реализации права на добросовестное использование неуклонно растет (седьмая глава). Введение статутных прав там, где рынки способны задушить инновации, представляет собой еще один понятный ограничитель права собственности, которым является копирайт (восьмая глава). А предоставление архивам и библиотекам широкой свободы собирать вопреки правам собственников является ключевым моментом, гарантирующим сохранение самого духа культуры (девятая глава). Свободные культуры, подобно свободным рынкам, строятся на собственности. Но природа собственности, составляющей свободную культуру, в корне не совпадает с экстремистской точкой зрения, которая доминирует в сегодняшних дебатах. В нынешней войне с пиратством жертвой все более становится свободная культура. В ответ на реальную, хотя еще и не оцененную количественно, угрозу, которую интернет представляет для бизнес-моделей производителей и распространителей культуры XX столетия, закон и технология трансформируются таким образом, что подрывают нашу традицию свободной культуры. Право собственности под названием «копирайт» давно перестало быть уравновешенным, каким оно было прежде или каким задумывалось. Право собственности под названием «копирайт» стало разбалансированным и дало опасный крен. В мире, где творчество требует разрешения, а креативность требует консультаций с адвокатом, возможность созидать и преобразовывать погибает.
