Принц слегка поколебался, но послушно опустился на одно колено. Катиана затаила дыхание, ожидая реакции госпожи, но та не обратила на дерзость раба ровно никакого внимания. Она начала тщательно и осторожно расчёсывать мягкие длинные пряди, собирая их в хвост на затылке, затем вынула из своих волос шёлковую золотистую ленту и умело перевязала ею волосы мужчины. Отступив на шаг, полюбовалась делом рук своих, поправила несколько прядей и похлопала раба по крепкому плечу.
— Теперь ты выглядишь, как мужчина… — удовлетворённо произнесла.
Сняв с его шеи старый бронзовый ошейник, надела серебряный, какие носили её личные служанки. К слову, у Байдара был золотой, как знак наивысшего расположения. Его ошейник говорил всем, что он принадлежит к касте «домашних любимцев».
Она вернулась на кушетку, а мужчина поднялся на ноги, снова приняв расслаблено-непринуждённую позу. Ахайя окинула его холодным взглядом и спросила:
— Ты полностью осознаёшь своё положение, раб?
Мужчина перевёл на неё тёмные непроницаемые глаза и ничего не ответил.
— Тебе объясняли правила поведения в замке?
Мужчина кивнул.
— Но ты не желаешь им подчиняться?
Тот не шевельнулся.
— Да, ты упрям… — усмехнулась Ахайя. — Есть много способов привести раба к покорности, но ни один из них не сулит тебе ничего хорошего. Желаешь пройти через это?
— Даже если вы меня убьёте, я умру свободным, а не рабом, — наконец открыл рот принц.
— Ты уже раб, и умрёшь, как раб.
— Вы пленили моё тело, но не подчинили душу. А значит, я свободен.
— Понимаю… — после минутного молчания заговорила Ахайя. — Не так давно ты сам был господином, и твои собственные рабы становились перед тобой на колени. Но внезапно богиня удачи повернулась к тебе спиной, корабль жизни пошёл на дно, и теперь ты сам раб и должен становиться перед кем-то на колени… Понимаю, это трудно принять и пережить. Всегда больно падать, и чем выше ты стоял, тем больнее падение. Особенно, когда оказываешься на самом дне жизни… Но кто знает — может, в будущем, всё изменится, и ты вернёшься назад на вершину и будешь вспоминать это время, как дурной сон? Но сможешь ли ты дожить до этого времени? Или предпочитаешь умереть мучительно и бессмысленно, но с гордо поднятой головой?
— Пусть будет, как будет…
Ахайя снова покинула кушетку, и Катиана опять затаила дыхание. Она знала это выражение на лице госпожи — и, обычно, оно не предвещало ничего хорошего провинившемуся. Приблизившись к рабу, женщина неожиданно и сильно ударила мужчину в живот. Принц резко выдохнул и согнулся от боли. Удар под колени заставил его упасть на пол почти ниц.
— Это называется поза покорности… — холодно произнесла женщина. — Как видишь, не так и трудно. Если не будешь делать этого сам, мне придётся применять к тебе силу, а это несколько обременительно…
Мужчина выровнял дыхание и, взглянув на Ахайю снизу вверх полным гнева взглядом, процедил:
— Можете убить меня хоть сейчас, но я не буду ползать у ваших ног, как ничтожество… Я принц крови, а не жалкий смерд, к которым вы привыкли…
— А я королева этого замка! — вспылила Ахайя. — Я здесь царица и богиня, и мне покоряются все — от вассалов до последнего жалкого раба! Если я захочу, ты будешь стоять передо мной на коленях, а пожелаю — будешь висеть на стене вниз головой!.. — Ахайя вспыхивала, как сухое сено, но научилась брать себя в руки, и сейчас тоже сдержала гнев. — Но я не хочу ломать тебя… Ты мне нравишься таким, какой есть. Я не буду требовать от тебя выражения покорности и подчинения, достаточно элементарных знаков уважения… Или принцу крови и это претит?
Мужчина с трудом поднялся, посмотрел на хозяйку долгим задумчивым взглядом и медленно склонил голову.
— Я согласен, сударыня…
— Госпожа, — поправила его Ахайя.
— Простите мою дерзость… госпожа…
— Катиана, позови брата, — приказала Ахайя и вернулась на кушетку.
Когда девушка вышла, она произнесла:
— Даже не знаю, зачем я морочу с тобой голову? Может, отправить тебя обратно к Дайяну, и пусть делает с тобой, что хочет?.. — она немного помолчала. — Как тебя хоть зовут?
— Ламис… госпожа.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать четыре.
— Женат?
— Нет.
— А невеста есть? У тебя дома осталась девушка?
Принц посмотрел в окно, на теряющееся за горизонтом море, и лицо его стало печальным.
— Забудь… Думаю, сейчас не место и не время, вспоминать о доме.
— Да, воспоминания болезненны… Но я думал не о девушках, которые остались в королевстве… Я вспомнил дом и мать, которая, единственная, будет искренне оплакивать мою гибель… Да, у меня была невеста, но не думаю, что известие о моей смерти сильно её огорчит. Нас обручили ещё в детстве, но мы не любили друг друга.
— Почему ты говоришь так, словно уже умер? Разве твои родные не знают, что ты жив и здоров?
— Не знают… — эхом отозвался принц.
— Ты можешь сообщить им эту радостную весть.
Ламис поднял на Ахайю полные тоски и печали глаза.
— Благодарю, сударыня… Простите, госпожа… Но что я напишу родным? Что стал рабом? Пусть лучше думают, что я умер!
