Завидев прокуратора на балконе, люди заволновались, а когда на низкий помост вывели приговоренных, раздался нестройный гул голосов. Но это был именно гул, а не отчаянный рев вскипающей человеческой массы, от которого у любого опытного человека по спине начинал лить холодный пот.
Перевернутый грузовик стоял на трассе так, что они чуть не врезались в него. Прямо за взгорком, прячась за ним, выскочил на скорости, и… Сидевший за рулем Марко резко рванул руль, и громадный «Субурбан» сотрясся всем телом, рухнул в придорожную канавку, а потом выскочил из нее на инерции, так что все подпрыгнули и кое-кто ударился головой о закрепленный на потолке в держателе автомат.
– Твою же мать!
Справа, откуда-то из степи, ударили автоматы. Одна из пуль с сухим треском врезалась в стекло, оставив уродливую белую кляксу.
– Контакт справа!
– Не ввязываться, проскочим!
Марко, как и положено в таких ситуациях, давил на газ изо всех сил, машина ревела, но тащила. Будь благословенна казахская степь – похожая на бескрайние техасские прерии, там вместо дорог были одни направления, ехать можно было куда угодно, и остановить машину было совсем непросто, это не Афганистан…
Милош, серб, перешедший к ним из Эринис, пинком приоткрыл дверь, выставил пулемет, оперев его на заранее пристегнутый тросик, и дал длинную очередь непонятно куда. Пулемет тоже был сербский, марки «Застава»,[61] переделанный под патроны калибра 5,45*39. Тут таких полно…
– Прекрати!
– Справа… черт!
Справа был какой-то внедорожник, отогнанный с дороги и разбитый, разграбленный, причем только что. И один из грабителей бросился на землю, а второй – решительно вскинул винтовку, кажется Мосина-Нагана, к плечу.
Грохнул выстрел. Стекло не выдержало удара, но не разлетелось благодаря специальной пленке. Машина продолжала идти, в салон ворвался степной ветер с примесью тревожного запаха гари…
– Все целы?
Машина резко свернула в сторону, раздался еще один выстрел – как молотком по кузову. Сталь выдержала…
– Ублюдок. Стой!
Машина резко клюнула вперед, седоков бросило кого на сиденье, кого на руль…
Стрелка скосили с двух автоматов, не дав сделать третьего выстрела…
– Сэр, уходим?
– Досмотрим машину! Марко, разберись, что там со стеклом. Нам надо ехать. Милош, ты прикрываешь!
Серб полез обратно в машину – стальной люк в крыше был квадратным и открывался на все четыре стороны, давая стрелку какую-то защиту. Еще он наденет каску, как и положено – изображать легкую мишень для снайпера никому не в радость…
Без команд, прикрывая друг друга, они продвигались вперед. Машина – либо «Митсубиши Монтеро» старой модели, либо его китайский аналог, который здесь тоже продавался. Стекла выбиты, на кузове видны следы пуль.
Второй – вскочил и побежал в панике, в чистую степь, получил несколько пуль в спину и лег.
– Чисто!
– Чисто! Секи дорогу!
Сэммел – он шел на острие – приблизился к машине.
Со стороны дороги открыты обе двери, и водительская, и пассажирская. Разбито стекло, сработала подушка безопасности, на водительском сиденье, на двери – следы крови. Видимо, кто-то попался на такую же ловушку – впереди следы легкого столкновения. Остановили, расправились со всеми…
Рядом с машиной – женщина, лет сорока, полная, явно русская. Одежда разорвана в клочья, вспорот живот. Три пальца то ли отрезаны, то ли отрублены топором. Чуть дальше, у капота – девочка. Из одежды на ней только яркая, подростковая куртка, на ногах видны следы крови. Значит, изнасиловали и мать и дочь. Матери выпустили кишки, дочери не успели – случилась добыча, с которой они не справились.
Уроды…
Чуть дальше – у самой дороги, в канаве – лежал мужик. Лежал на спине, залитое кровью лицо, чудовищные, залитые кровью дыры вместо глаз, испластанное то ли ножами, то ли штыками тело. Значит, вытащили из машины и зверски, после долгих издевательств убили.
Сэммел вдруг понял, что девочка еще жива. Он почему-то воспринимал ее как мертвую, хотя она просто сидела, сжавшись в комок у переднего пробитого колеса машины. Почему-то на подсознании он думал, что она умерла, хотя он отлично знал, как выглядят мертвые и как выглядят живые…
Он присел перед ней на корточки, взял за подбородок, чтобы видеть ее глаза. Посмотрев ей в глаза, он почувствовал какой-то холод в душе. Это были глаза… смертельно испуганного теленка. Или щенка. Щенка, которого вдруг забрали от любившего его хозяина и долго и жестоко били. Это не были глаза ребенка, у детей не может быть таких глаз.
– Кто ты? – спросил Сэммел по-русски. – Ты русская? Ты говоришь по-русски?
Девочка помедлила. Потом кивнула.
