И я чуть не взвыл от несправедливости. Она явно смерти моей захотела. Со всей силы вцепившись в спинку кровати я тонул в океане ощущений, которые волнами накатывали на меня, заставляя забываться в экстазе, выгибаясь навстречу любимой. Движения девушки, сначала медленные и неторопливые, начали ускоряться и я инстинктивно подавался ей на встречу. Мы двигались в одном ритме, исполняя самый древний танец в мире. Я чувствовал, что близок к разрядке, стенки лона девушки сжались вокруг напряжённого члена и Криста откинулась назад, забившись в экстазе. Оргазм девушки подтолкнул меня к собственной разрядке. Нестерпимое наслаждение пронзило тело, вскрывая вены и взрывая каждую клеточку. Истинный Рай, ярчайшая нирвана на какое-то время вырвали меня из обычного мира, вырывая из груди громкий вскрик, полный триумфального наслаждения.
В себя я начал приходить ощущая приятную тяжесть тела любимый и восхитительную слабость, которой налились мышцы. Криста устроилась на моей груди, я по-прежнему был в ней и это было чертовски приятное ощущение уютного тепла. И тепло это было не только телесным, но и душевным. Упоительное единение с любимой. А потом девушка встрепенулась, словно очнувшись ото сна и скатилась в сторону, невольно вызвав у меня разочарованный вздох. Не желая отпускать её от себя, я сгрёб любимую в охапку прижимая к себе.
— Спасибо, — выдохнула девушка мне в шею.
Её благодарность имела много оттенков и мне не хотелось сейчас копаться в этом. Вместо этого, я приподнял пальцами её подбородок и невинно поцеловал в губы. Пальцы ощутили влагу на щеках и взгляд невольно застыл на влажных глазах.
— Это просто переизбыток эмоций. Мне слишком хорошо, — пояснила девушка.
Немного поёрзав, Криста устроилась на моей груди. По-хорошему, нам обоим не помещал бы душ, но богатая на события, ощущения и эмоции ночь, вымотала нас до предела.
— Люблю тебя, — ответил я девушке, — но, пожалуйста, не делай так больше. Для меня это… слишком.
Криста сонно кивнула и оставила нежный поцелуй на моей груди.
— Я так больше не буду, — с какой-то детской непосредственность, пообещала любимая.
Прошло ещё пару минут, прежде чем я понял, что мой ангел крепко спит. В душе впервые за многие месяцы, да что там, годы, царили полные покой и умиротворение. Тревоги и сомнения на время отступили и я чувствовал себя абсолютно счастливым. Не желая терять этот благостный настрой, я отбросил в сторону все лишние мысли и последовал за девушкой в царство Морфея.
Вынырнув из плена сладкого сна, я хотела потянуться, но не смогла этого сделать, потому что была оплетена руками и ногами спящего Адриана. Повернув голову, я залюбовалась мужчиной. Во сне он казался расслабленным, спокойным и таким молодым. Губы чуть приоткрыты, длинные чёрные ресницы подрагивают во сне. Прилив чистой нежности накрыл меня с головой, и я, высвободив руку, погладила его по щеке, ощущая кончиками пальцев едва заметную щетину. Неожиданно Адриан распахнул глаза, в который раз поражая меня яркой, небесной голубизной радужек. Сонно моргнул и наконец сфокусировал взгляд на мне.
— Доброе утро, — улыбнулся мужчина и поцеловал мои пальцы, которые успел поймать своей рукой.
— Доброе утро, — прошептала я.
Память услужливо подкинула события вчерашней ночи, и я почувствовала, как меня до краёв наполняют вина и стыд. Не так давно, ещё до событий с участием бывшей жены Адриана, мы самозабвенно придавались страсти, доводя друг друга до исступления, и я умудрилась «удачно» ухватить его за ягодицу. Джонсон тогда мгновенно окаменел, отодвинулся от меня, а через минуту пояснил про своё сексуальное табу. Любимый просил не переходить черту, и я горячо пообещала, что никогда не использую это знание во вред. А сама… Что я хотела этим доказать? Даже объяснить сложно. Мне просто хотелось убедиться, что его слова — не очередная красивая ложь, не пустой набор звуков. Хотелось понять, действительно ли Адриан готов ради меня работать над собой, переступая через себя. Потому что только так мы сможем прийти к единому знаменателю. Я готова бороться за него и за нас, готова меняться, но не хочу опять делать это в одиночку.
