Развод Адриана вызвал некий общественный резонанс. Пресса сделала из него настоящее беспринципное чудовище, бросившее жену в беде. И мне было стыдно вспоминать, как я сама думала так же. Любимый уже успел просветить меня на тему, что представляет из себя Оливия Уайт. И я ему верила, ведь я лично встречалась с этой женщиной и впечатление о ней было не из лучших. А когда сегодня я узнала, что она сама припёрлась в офис Адрина притащив с собой наркотики, то и вовсе задумалась на тему того, способна ли я на убийство?
— Криста, радость моя, мне плевать что эти ублюдки напишут обо мне. Я уже давно привык к негативному мнению общества, и оно меня мало волнует. Но я не хочу, чтобы они смели трогать тебя, — пояснил он, сжимая челюсти и зло сверкая глазами. — Пусть только хоть букву грязи напишут о тебе, уничтожу!
— Успокойся, — улыбнулась я, заглядывая в любимые глаза. — Мне плевать на прессу. Правда.
И это было так. Меня не волновало, что могут сказать журналисты жёлтых газетенок обо мне. Я сама работала в сфере журналистики и прекрасно знала, чего стоят порой совершенно сенсационные статьи.
Я была счастлива, таяла от нежного и любящего взгляда Адриана, мечтая, чтобы этот день не кончался. Но время неумолимо и конец дня мы встретили на вершине Башни Свободы, любуясь завораживающей панорамой Нью-Йорка на закате. Зрелище было необыкновенным, просто волшебным. В этот момент я любила весь мир, жизнь, а особенно мужчину, который обнимал меня, даря ощущение всепоглощающего счастья.
После примирения жизнь потекла в привычном, и вместе с тем совсем ином, ключе. Я чувствовала себя лёгкой, необыкновенно окрыленной. На лице часто, сама собой, появлялась совершенно идиотская улыбка. Я была счастлива и мне жутко хотелось, чтобы были счастливы все вокруг.
Но, к сожалению, без конфликтов не обошлось. Всего пять дней прошло с момента нашего воссоединения, как мы поссорились. Дело в том, что мне позвонила миссис Харрис, психолог Адриана, и спросила, где он пропадает. Поняв, что я не особенно понимаю смысл вопроса, она пояснила, что он не пришёл на сеанс, и телефон его отключен. Не передать словами мою панику, когда я услышала механический голос автоответчика, просящий перезвонить попозже. Дрожащими руками я набирала номер приёмной любимого, моля Бога, чтобы мрачные мыслишки в моей голове, были ошибочны. А когда секретарша соединила меня с Адрианом, я была готова убить его собственными руками. Нервное напряжение дало себя знать, и я накричала на него. Не желая выяснять отношения по телефону, Джонсон сбросил, сказав, что вечером всё обсудим. Тем же вечером, мы и вовсе разругались, так как этот невыносимый тип заявил, что больше не нуждается в услугах клиники. Мужчина утверждал, будто не испытывает более тяги к наркотикам. Я же верила в это слабо, особенно учитывая недавние события. Как итог, мы не разговаривали до вечера следующего дня. И я была безмерно счастлива, когда смогла уговорить его сходить ещё на пару сеансов.
Также проблемой стало примирить Мони и Адриана. Джонсон злился на мою подругу за идею испытания ревностью, считая, что она много на себя берет, и мне не стоит слушать советов глупой бабы, а лучше вообще не общаться с ней. Уже тысячу раз я прокляла свой длинный язык. Ну зачем только я рассказала ему это? Подруга, в свою очередь, никак не могла простить моему любимому измену и ложь. По её убеждению, оба поступка не достойны того, кто претендует называться мужчиной. Ни с кем из них я не хотела ссориться и просто не знала, как заставить этих двоих заключить мир. В конце-концов я устала пытаться примирить их и просто махнула рукой, сказав, что люблю их обоих и им придётся научиться уживаться, если они, конечно, любят меня. На мою радость, они вроде поняли, и оба в моём присутствии, пусть и с заметной прохладой, но терпели друг друга. Во всяком случае, попыток вредительства или открытых оскорблений не было.
Также Адриан неоднократно поднимал тему прошлого и того, почему он женился. Я ценила его стремление к откровенности, но обнаружила, что сама малодушно трушу. Известие о его женитьбе и последующие после него дни были моей персональной Преисподней, и я боялась даже мысленно возвращаться в те времена. А это было неизбежно, если мы начнём этот разговор. И потому я оттягивала его как могла, каждый раз обещая себе и ему, что в следующий раз мы обязательно поговорим.
В остальном всё было изумительно. Мне было просто поразительно хорошо с Адрианом, во всех смыслах этого слова. С ним даже молчание приносило удовольствие. И этот благостный настрой, сказался на моей работе. Желая осчастливить весь мир, я с особым рвением подходила к ответам на письма читателей, вкладывая в них душу и искреннее желание помочь. Даже заслужила комплимент от скупого на похвалы Флетчера.
Вот и сейчас, я сидела, разбирая очередную порцию писем, когда раздалась мелодия телефона, сигнализирующая о входящем сообщении. Открыв сообщение, я застыла, буквально приросла к месту.
