Включен внешний обзор. В темноте прекрасно видна человеческая фигура, окруженная слабым сиянием. Лицо бывшего гипа скрыто под дыхательной маской, руки нетерпеливо работают с шаром настройки. Обычных операций оказывается достаточно, чтобы победить тесноту: спрессованное пространство вскрывается, вскрывается, вскрывается… Снаружи – стена света. Контейнер распахнут. И вновь прекрасно видна человеческая фигура, черной полосой перечеркивающая ослепительную белизну. Появляются твари, обступают, распушив в возбуждении хвосты. «Что нам делать, хозяин? – улавливает декодер. – Их Резвость запустил режим тревоги!» Гип вскидывает руки, повелевая: «Занять места согласно расписанию!», и тварей нет. В вытянутых руках все ещё пульсирует шар настройки, разбрызгивая капли управляющих кодов, и контейнер внезапно вздрагивает, плывет куда-то, повинуясь властным движениям, но тут появляется новая группа звероидов – спешат на полусогнутых, выгнув спины, – и тогда из-под роскошной накидки гипа выдвигается сдвоенное позитронное жало. В зеркальной поверхности оружия суетятся разноцветные искры. «Здесь находиться запрещено, хозяин!» – это последнее, что распознает декодер, потому что коридор с тварями превращается в огненный вихрь. Гип бьет из аннигилятора, продолжая второй рукой вести разгрузку. Впрочем, рождается ответный вихрь. Контейнер зависает, кренится, сползает обратно, выпав из царственных ладоней. Прекрасно видно: человек сгорает легко и скучно. Предательство наказано, ослепительно белый коридор пуст… – нет, уже не пуст, вновь наполняется пугливыми силуэтами, ползущими на полусогнутых, окружающими место, где только что был предатель, и тогда Свободный Охотник яростно шепчет: «Ну, держитесь крепче, зверюшки…» Выход прост. Пусковая камера «Универсала» освобождается, выплевывая робот-истребитель. Послушный командам аппарат на максимальном ускорении врезается в стену летающей крепости, и в тот же миг самоуничтожается.
В стене – черный разлом. Бесформенные края плавятся, истекают слезами форспластика. В коридорах – нечто ирреальное. Твари отчаянно трепыхаются, но их все равно выносит в Космос, беззвучно, неудержимо, а следом – словно первородная молния раскалывает воздух, – это мятежный корабль выпрыгивает из плена, дополнив кошмар разрядом главных двигателей…
Я догадываюсь, как это было.
Программа включилась. Головной мозг был процессором, глаза, руки и ноги – периферийными устройствами. Молодой человек удалялся прочь от девятиэтажного дома, который мог бы стать его домом. Холодное нетерпение точило грудь. Сумка, висящая через плечо, хранила в себе все необходимое. Он твердо знал, чего хочет, а также допускал, что хотеть ему помогает именно программа, вложенная кем-то в его головной процессор. Но это знание вовсе не мешало жить. Не знал он только, зачем понадобилось уходить вот так сразу, едва успев прикоснуться к своему счастью.
Просто достигнутая цель опустошила чувства.
И не нашлось, увы, побитого жизнью мужика, который схватил бы его за ухо: «Остановись, лопух! Нет у тебя в голове никакой программы!» Он бы долго смеялся в ответ: «Еще скажите, что в вашем мозгу тоже нет программы!..» Молодой человек легко нашел дорогу к учреждению, проникнуть в которое было теперь его новой целью. Так же легко он вошел в здание, и никто его не остановил, не спросил, что тебе тут нужно, дружок, ведь он ничем внешне не отличался от прочих обитателей этого заведения. Народу было немного (рабочий день заканчивался), народ расходился и разбегался по домам. Поэтому никто не заметил, как незваный гость отжал отверткой дверь, ведущую в комнату рабочего по зданию, быстро проник внутрь и снова закрылся. Откровенно говоря, дверь была хлипкая, раздерганная.
Он спрятался.
Он терпеливо дождался темноты. Учреждение полностью опустело, ответственные лица прошлись по этажам, заглядывая в открытые помещения, в туалеты, под лестницы, последовательно выключая везде свет. Темнота неотступно следовала за уходящими людьми, пока не заняла пространство целиком. Затем был закрыт главный вход. И здание осталось без хозяев – на все выходные, на двое с половиной суток.
Молодой человек выждал для верности ещё около трех часов. Он нашел в своем убежище связку ключей, и это отнюдь не было случайностью. Он знал заранее, что ключи здесь обязательно найдутся, и знал даже, где конкретно (в кармане какого из халатов) они лежат. Юный взломщик вообще все знал заранее.
